— Так женись и воспитывай сколько угодно! — заявил император, в запале переходя на «ты». — Я тебе даже князя пожалую по этому поводу!

— Э, нет! — я рассмеялся. — Не перекидывайте проблемы с больной головы на здоровую.

— Так не хочешь иметь со мной никаких дел, что готов лишиться родовых земель? — голос император был на удивление спокоен. Деревянный стул скрипнул, видимо, Пётр Алексеевич встал с места. Я выпустил дар и принялся отслеживать его перемещения по комнате. Зрение всё равно уже не могло мне в этом помочь.

— А вы готовы передарить кому-то земли, где не действуют родовые силы и регулярно происходят прорывы изнанки? — ответил вопросом на вопрос я. — Не спорю, очередь выстроится, но я верну их в том же виде, в котором мой род их получал.

— Угрожаешь?

— Нет, предупреждаю. Да и подобные махинации не останутся незамеченными и вызовут ненужное внимание. Можно, конечно, как в случае с Вулкановыми, выставить нас предателями и скрыть реальную ситуацию дел, но что вы получите? Оголённый кусок земли с вечными прорывами в центре империи и уничтожение пары родов, верных ей же?

— А ты предлагаешь освобождать от присяги всех, кому не нравятся действия императора или его семьи? — возмутился император. При этом у него даже чуть повысилась температура тела. — Так мой род не для того столько лет ужом на сковородке вертелся, чтобы опять потерять контроль над особо рьяными смутьянами.

— Вас, как императора, моё решение вообще не затронет. Как раз вашим образом действий, предусмотрительностью, анализом ситуации и способностью тушить пожары в зародыше, не давая разгораться пламени беззакония и самовольства, я искренне восхищаюсь. Императорство, уж простите за прямоту, — скотская работа. И вы лично справляетесь с ней явно лучше, чем многие. Мой род от службы отечеству не отказывается. Мы как защищали, так и будем защищать людей от тварей изнанки, да и в случае нападения на империю встанем под ваши знамёна, но… — я намерено сделал паузу, — Комарины перестанут быть вассалами рода Кречетов по причине невыполнения членами сюзеренного рода клятвы защиты и безопасности в отношении вассала.

Пётр Алексеевич надолго замолчал, он ходил вокруг меня, обдумывая мои слова.

— Хочешь клятву служения взамен вассальной? — хмыкнул он. — Не удивлюсь, если по этому поводу тебя просветил Махмуд Кёпеклери. Сам ты слишком юн для знания подобных тонкостей и прецедентов.

— Не буду спорить, он. Но разве это имеет значение? — разговор этот странным образом меня успокоил. Сосредоточенность при использовании дара тоже принесла свои плоды. Мне стало лучше.