— Медведев на связи, — коротко без излишних политесов представился безопасник.

— Да я уж по голосу узнал. Что стряслось, что вы ни свет, ни заря? — сразу же перешёл я к делу.

— Тут такое дело, звоню предупредить, — голос Медведева был предельно серьёзным, — есть вероятность, что французы объявили за твою голову ценник в пять миллионов золотом. Тут в одной газетёнке объявление отыскалось, наши аналитики его особо выделили и на стол мне подложили.

— А от меня-то вы что хотите? — на всякий случай уточнил я. — Или будем инсценировать мою смерть и пополнять казну империи?

Медведев задумался, а потом всё же ответил:

— Нет, не выйдет. Ты же оживёшь потом, а к нам претензии будут, что служба безопасности даже убить уже с гарантией не может, — поддержал шутку Медведев. — Просто ставлю в известность, чтобы был наготове. Мы по своим каналам попробуем решить вопрос. Всё же охоту объявили на бывшего консула Российской империи. Тебе руки тоже не связываем и бессловесным агнцем идти на заклание не предлагаем. Но ты хоть скажи, за что Гиббон на тебя так взъелся?

Я задумался, а после решил не скрывать причины от Медведева:

— Ответ зависит от того, дарил ли когда-то многонеуважаемый Президент Французской Республики кому-то из наших официальных лиц саженцы деревьев по случаю заверения в вечной дружбе?

Я мог бы поклясться, что слышу скрип шестеренок в мозгах Медведева.

— Кажется, было такое, ещё в бытность президента герцогом, — через минуту пробормотал он. — Один, вроде бы, даже в Кремле посадили.

— Тогда у меня для вас плохие новости…

* * *

У Висконти Борромео выдалась беспокойная ночка. К полуночи его одолела такая жажда жизни, что он без раздумий отправился в подвал к пленницам, которых обычно скармливали сыну. Выбрав двух, не глядя, он выпил их досуха, но голод не пропал совсем, оставаясь где-то на задворках сознания.

Затем он выслушал по мобилету яростную тираду от Алесандро дель Ува, который в двух словах требовал лучше следить за сыном, чтобы некоторым уважаемым людям не пришлось среди ночи оживлять любовниц.

Все эти события не добавляли хорошего настроения графу Борромео. К тому же все попытки дозвониться до Джованни не увенчались успехом. Сдержанный оптимизм внушало лишь то, что жажда отступила, позволяя мыслить связно, следовательно, опасность для недожизни сына миновала.

Однако же это ни в коем случае не означало, что подобные события пройдут для Джованни бесследно. Висконти без зазрения совести выдернул Карло из постели жены и потребовал отыскать сына, вкратце обрисовав ситуацию.