— Ты давно здесь? — голос герцога звучал слегка хрипло от напряжения.

Блондинка сделала шаг вперёд с лёгким беспокойством осматривая мужчину.

— Достаточно долго, чтобы понять, что ты снова жертвуешь сном ради своих экспериментов, — ответила блондинка нежным голосом с ноткой упрёка, усаживаясь герцогу на колени и целуя того в висок. — Ты знаешь, что это опасно. Кровная связь между артефактами… и душами это не игра.

Герцог прикрыл глаза, расслабившись в умелых руках блондинки, массировавшей ему плечи. Явно видно, что этот разговор в разных вариациях происходит у них не впервые.

— Моя дорогая, Белла! Я знаю, что делаю. Это необходимо. Если я смогу уравновесить этот конструкт, он изменит всё.

Изабелла отвела взгляд, случайно натыкаясь на обнажённую брюнетку в постели. Руки блондинки замерли, прекращая массаж.

— И она? — голос Беллы прозвучал холоднее, чем следовало. — Она тоже часть твоего плана?

Герцог молчал достаточно долго, чтобы можно было подумать о нежелании отвечать, но он всё же ответил:

— Она… выиграет нам время. Как в своё время выиграла ты.

Лицо блондинки стало больше похожим на восковую маску, но в её глазах бушевала неприкрытая смесь ревности, обиды и осознания.

— Ты всегда будешь ставить свои амбиции выше всего остального. Выше нас, выше правил, выше богов! — горечь бурлила полноводным потоком в словах блондинки, внезапно осознавшей, что она не более, чем инструмент. — Скажи, оно будет того стоить, когда мы станем захлёбываться собственной кровью? Когда наш род… твой род вырежут до основания, когда отберут все твои земли, замки, мануфактуры… Оно будет стоить того?

Герцог открыл глаза, в которых я рассмотрел столь знакомый мне фанатичный блеск, не единожды виденный у свихнувшихся магов крови:

— Будет! Если у меня получится, то смерть — невеликая плата за то, чтобы мои потомки стали творцами!

* * *

Меня стремительно выбросило из воспоминаний. Я даже вздрогнул от тёплого апрельского ветерка, коснувшегося моего виска в том месте, где герцога целовала одна из его жён или любовниц.

Куда больше меня заботил увиденный взгляд. Впервые я задумался, что род Занзара вообще-то могли уничтожить не из-за политических амбиций, а по весьма прозаическим причинам. Герцог вполне мог стать самым настоящим свихнувшимся магом крови, до поры удачно скрывавшим своё помешательство.

Смущало, правда, и то, что все доселе знакомые мне фанатики магии крови были конченными эгоистами, желая пробить собственный потолок и обрести ещё большую силу. Герцог из стройной концепции выбивался, желая возвеличить собственных потомков даже ценой собственной жизни и жизни всего рода.