Клим и Висельник откровенно наслаждались неожиданным спектаклем, ну а Ханна уловил суть раньше остальных:

— Собираешься использовать этого капитана для того, чтобы он засвидетельствовал происходящее как соответствующее офицерскому кодексу чести?

— Само собой разумеется, — усмехнулся я в ответ. — Мне, собственно, абсолютно безразлична фигура свидетеля, только бы он не принадлежал к "охранке", да был благородного происхождения. Ну а тут случай уж слишком удачный: офицер, вспыльчивого нрава, да ещё обозленный именно на Мереяславского. Грех не использовать представившуюся возможность. А вот и он, кстати. Колоритный персонаж.

— Эт точно…

Факт. Капитан от инфантерии, широкоплечий шкаф с ростом, приближающимся к двум метрам, усы как у мартовского кота. И в глазах озверение на всю окружающую реальность.

— Ну и кому я понадобился в вашей "охранке"! — заревел он голосом встревоженного мамонта. — Благонадёжность мою проверять вздумали? Так я вам сейчас её устрою, навек запомните!

— Успокойтесь, капитан. И не орите так громко, уши от ваших воплей болят, — тональность моего голоса сейчас напоминала арктическую стужу. — Лично до вас нет никакого дела ни мне лично, ни тем более той организации, что я представляю. Зато очень меня интересует князь Мереяславский и что-то мне подсказывает насчёт твоей прямой заинтересованности в этом вопросе.

— Это ещё кто такой? — опешил капитан. — Первый раз такую фамилию слышу.

— Да ну? Впрочем, может быть ты и не поинтересовался фамилией того сиятельного хама, из-за которого тебя выставили из номера, словно ненужный хлам. Так вот, его фамилия именно Мереяславский.

Ого! Глаза загорелись адским пламенем, грудь колесом… Эмоциональный, очень быстро впадающий в неконтролируемую ярость субъект. Как раз то, что мне и требуется. Представь сейчас пред его взором князя, да вложи в руку кинжал или пистолет, и всё, можете давать в газеты объявления о безвременной кончине представителя одного из древних княжеских родов. Однако мне не требуется именно такого развития событий… Тоньше надо действовать, изящнее. А для начала чуточку успокоим капитана, он, бедняга, от избытка эмоций аж дар речи потерял.

— Меньше чувств и больше дела. Капитан, я не для того вам об этом говорю, чтобы расстроить или тем паче оскорбить. Нет, вы мне нужны для того, чтобы помочь в одной маленькой, но очень веселой затее, в результате которой Мереяславскому будет не просто плохо, а очень плохо. Согласны принять участие?

— Конечно, — гаркнул вновь обретший голос капитан. — Но… Никаких ваших жандармских штучек, что могут оказаться… далекими от чести мундира.