– Ладно. От вас хрен отвяжешься.

Час спустя, мы вчетвером вышли на крыльцо административного корпуса, рядом с которым нас уже ждал электрокар, какой обычно ездит на поле для гольфа. Провез нас по ухоженным дорожкам на территории, выехал за ворота и ещё минут пятнадцать мы созерцали поля и холмы по обе стороны дороги.

– Боже, – с восторгом воскликнула Алиса и вцепилась в руку подруги, когда нашему взору предстал подготовленный друзьями сюрприз. – Наааадь!

– Что? – смеялась та в объятиях Лисовой. – Ты же говорила, что никогда не каталась.

– Не каталась. Но хотела всегда. Наааадь!

Радость мышки передалась всем. Мне в том числе. Невозможно было остаться равнодушным при виде четырёх великолепных лошадей, стоявших на берегу реки и ожидавших нас.

– Ну, Пашка даст тебе пару уроков. У него опыт ого-го. Столько лет занимался, – зачем-то рассказал Роман.

– Нашел, что вспомнить. Было-то при царе Горохе.

Роман пожал руку конюху, сторожившему лошадей, забрал у него пакет яблок и, перемолвясь несколькими фразами, почти сразу приблизился и взял под узцы коня игреневой масти. Тот фыркнул и опустил голову, словно приветствуя. Рука здоровяка прошлась по шее животного и Роман добродушно захохотал.

– А они не кусаются? – с опаской спросила мышка.

Надя тут же успокоила её.

– Нет. Мы попросили, чтобы нам выбрали спокойных лошадей.

– Кроме вон того, – Рома указал на вороного красавца, стоявшего чуть дальше от всех. – Этот для Пашки. Уголëк зовут.

– Уголëк? – усмехнулся я.

Друг усмехнулся в ответ.

– Ну конечно. Не Мустанг же.

Ну сволочь. Я тебе припомню.

–Уголек, так Уголек.

Надя выбрала себе бурую кобылу. Красивую, длинноногую, с искрящейся шерстью цвета тёмного шоколада. Легко забралась в седло и, подмигнув Роману, пустила лошадь средней рысью. Рокфор, ошарашенный, молча смотрел, как подпрыгивает его пантера в седле во время подвисания. Потом очухался, сунул ногу в стремя и, оседлав своего скакуна, пустился догонять беглянку.

– Но! Сивка-бурка! Скачи во весь опор.

Подавив смешок над очередной выходкой Ромки, я подтянул ремни подпруги Уголька. Статный красавец. Фырчит, раздувая ноздри, показывает своевольный нрав. Гордый, резвый.

– Чшшш, парень. Мы с тобой уж точно поладим.

Коснулся рукой короткой чёрной шерсти на его шее, почувствовав напряженные мышцы. Весь стресс, который копился последние дни, начал улетучиваться. Вот тебе и иппотерапия. Надо бы почаще вспоминать юношеское увлечение.

– Вот черт! – послышалось рядом.

Я только сейчас вспомнил, что не один. Отвлекшись на коня, напрочь забыл, что со мной осталась только мышка, которая и лошадь-то видит впервые так близко. И хоть её кобыла и была самой спокойной из всех, по заверениям конюха, страху это не мешало.