– Не бойся, не тронет, – максимально равнодушно сказал я, устраиваясь в седле Уголька. – Перекинь поводья через голову и встань у левого плеча.

Алиса послушно встала рядом с лошадью. Перекинула повод.

– Левой рукой держись здесь. Ногу в стремя. Правой рукой хватайся за заднюю луку на седле и затем надо подтянуться и перекинуть правую ногу. Быстро, чтобы потом на одной ноге не прыгать.

Алиса округлила глаза и посмотрела на меня.

– А если не получится?

– Получится. Давай, хватайся.

Она ухватилась руками за седло, подтянулась и на удивление легко запрыгнула в него. К тому времени я уже приблизился к ним верхом и пустил шагом обеих лошадей. Сомневаюсь, что для первого знакомства с конным спортом подошел бы другой аллюр. И, как бы ни было сложно находиться сейчас рядом с этой женщиной, оставить в её одиночестве в такой момент было бы бесчеловечно. Убью Романа. Четвертую. Вскрою ему вены тупым, ржавым ножом за то, что заставляет переживать всё это.

– Вы правда занимались конным спортом? – с интересом спросила Алиса.

– Да. Только очень давно.

– Наверно, много знаете о лошадях. Их же столько пород, расцветок…

Я усмехнулся. Вроде простые вещи, а прошли мимо неё.

– У лошадей это называется масти.

– Правда? И как называются масти у этих лошадей?

Погладив холку Уголька, я улыбнулся.

– Это вороной конь. Самый вспыльчивый и своенравный. Но у меня, почему-то, именно с такими получается ладить лучше всего.

– И у Нади?

– Нет. Там бурая кобыла. Лошадь Петра Великого. Тоже… С характером. У Ромы – игреневая масть. Бойкая и игривая.

– А эта? – Алиса ласково потрепала светлую гриву своей серой кобылицы.

– Серая. Любопытная масть. Окрас у серой лошади меняется всю жизнь. И жеребенок из вороного может с годами превратиться в почти белого.

Я повернулся к девушке, когда она не ответила, и увидел, с каким интересом она разглядывает животное.

– Вот это да, – сказала она с улыбкой. – Я даже не знала о таком.

Наш путь проходил вдоль берега реки. Всю дорогу до конечной точки мы разговаривали о лошадях. Алиса с жадностью слушала и впитывала новую информацию, все больше восхищаясь этими сильными, красивыми существами. А я все чаще ловил себя на мысли, что восхищаюсь ею… И сам себя за это материл.

– Конечно… Ты вон какая пушинка, – недовольно ворчал Ромка, видимо пытаясь найти очередное оправдание своему проигрышу. Еще издалека услышал его голос.

– Вне зависимости от моей весовой категории, ты проиграл. Значит ты должен! – парировала Надежда.

А вот тут лицо Рокфора засветилось будто он «сыр» увидел. Друг радостно залепетал: