совсем не те, что продают в магазинах, а настоящие, с пятнами и неровной кожей. Она шла медленно. Трава была мокрой — холодная вода сразу намочила обувь, она почувствовала это, но не остановилась. Яблони. Их было несколько — она не помнила точно сколько, давно не считала. Старые, с узловатыми стволами, с мхом на коре с северной стороны. Ветки голые почти — октябрь, листья уже большей частью слетели, но кое-где держались — жёлтые, бурые, упрямые. Груша у дальнего забора. Слива — несколько деревьев, уже без листьев. Кусты смородины — тоже запущенные, ягод, конечно, нет, но ветки живые, узнаваемые. И розы. Отец сажал розы — это Соня помнила хорошо. Он был не садовником в полном смысле, но розы любил. Каждый год — новые сорта, разные цвета. Летом здесь было — она вспоминала это сейчас, идя по мокрой траве — как картинка из книги. Красные, жёлтые, белые, кремовые. Сейчас — только засохшие стебли с остатками листьев, тёмные, почти чёрные. Живые ли они — она не знала. Узнать можно только весной. Соня остановилась посредине сада. Стояла и смотрела. Что-то в горле сдавило — не слёзы, что-то раньше слёз. Как будто что-то давнее поднялось из глубины — тихое, тяжёлое, бережно хранимое. Папа любил этот сад. Она не плакала. Просто стояла. Глава 6. Дом Дом был небольшим — крепким, каменным, с низкими потолками и маленькими окнами, как бывает в старых дачных домах. Крыльцо — три ступеньки, деревянные перила, местами сгнившие. Дверь открылась легко — тётя предупредила, что дом не на замке, только на защёлке. Внутри пахло нежилым — сухой пылью, немного мышами (она надеялась, что только немного), старым деревом. Мебель накрыта простынями — белыми, но уже пожелтевшими. Тётя Галя делала это в последний приезд, три года назад. Соня шла по комнатам, снимала простыни. В большой комнате — диван с полосатой обивкой, стол, несколько стульев, книжная полка. На полке — книги в мягких обложках, несколько советских изданий, один том Пушкина без обложки. И — среди книг — что-то, что Соня увидела и остановилась. Альбом. Не тот — не её детский. Этот был больше, плотнее — блокнот для зарисовок, которые продавали в советских магазинах для художников. Она не помнила этого альбома. Она взяла его. Открыла. Рисунки. Отцовские рисунки — она узнала их сразу, хотя никогда не думала о том, что отец рисовал. Карандаш, иногда ручка. Сад в разные сезоны — весна, яблони в цвету, очень точно. Лето, розы — несколько страниц только роз. Осень, золотые кроны над мокрой дорожкой. Она не знала, что он рисовал.