— А если мы откажемся показывать вам свои документы? То, что тогда? — спросила еще одна женщина, голубоглазая блондинка, которая была явно сильно старше шатенки, но все еще сохраняла вполне приятную наружность.

Мичман объяснил терпеливо, словно детям:

— Поймите, на борту этой яхты произошла перестрелка, в результате которой погибло много людей. Сейчас командованием нашего военного корабля ведется следствие. Потому вы просто обязаны показывать документы и отвечать на вопросы тех, кто занимается расследованием. А неповиновение будет приравнено к сопротивлению.

— Но, причем же здесь мы, пассажиры яхты? Ведь это англичане с парусника напали. А наша охрана только отбивалась, — произнес грузный мужчина средних лет с солидным пузом, сидящий рядом с блондинкой, который до этого молчал.

Мичман по-прежнему демонстрировал спокойствие и компетентность:

— Вот мы и устанавливаем, кто причастен к инциденту, а кто не принимал в нем участия. Для этого сначала составляются подробные списки лиц, присутствовавших на борту в момент происшествия, а также берутся показания, кто и где находился, когда все произошло.

— А не проще ли вам просто взять у капитана яхты список пассажиров? — спросил полный мужчина.

— И у капитана обязательно возьмем, но и лично пообщаться с каждым придется. У нас на флоте все дублируется. Не забалуешь, — объяснил Яровой.

— Все понятно. Обычная советская бюрократия, — сказал обладатель пухлого пуза. И представился:

— Марченко Олег Викторович, занимаюсь нефтяной промышленностью, нефтяник, то есть.

А, следом за ним мичману представились и все остальные. Банкир скромно назвался просто финансистом, эскортница назвалась его подругой, дизайнером по образованию, и лишь жена Марченко Алиса честно призналась, что самая обыкновенная домохозяйка, путешествующая с мужем. После чего усатый мичман со своими матросами пока отстал от них и двинулся дальше, направившись в ходовую рубку «Богини».

* * *

Попробовав осторожно покрутить головой, несмотря на боль во всей ее левой стороне и неприятное головокружение, Френсис Дрейк обнаружил напротив себя на таком же мягком ложе перевязанного молодого человека, матроса с его корабля. Но, Дрейк не вспомнил, как того матроса звали. Он просто тихонько окликнул его, но, тот не реагировал. Матрос или был без сознания, или спал. А Дрейк устроил свою больную голову поудобнее, глядя на красивое стекло одним глазом и думая о своей жизни. Рассуждая о том, как же получилось так, что в лицо он, конечно, знал всех своих людей, но, имена многих простых матросов наизусть не помнил. Наверное, потому что и не пытался запоминать их. Ведь для общения с нижними чинами у него всегда имелся под рукой боцман или еще кто-нибудь. Дрейк же старался особенно не привязываться ни к кому.