Сегодня у меня не было ни сил, ни желания даже вежливо улыбнуться, не то что говорить.

– Маша, что с тобой? – донесся до меня голос.

Никита, тоже айтишник, появился откуда-то. Парень в ярко-оранжевой майке и широких шортах ниже колена смотрел на меня внимательно, слегка обеспокоено. С ним у меня было мирное общение, поэтому он и не получил хмуро-убивательного взгляда.

– Не мы такие, жизнь такая, – попыталась отшутиться, но новый спазм не позволил.

– Ты на машине? – по-деловому спросил Никита.

Я кивнула.

– Значит, на такси поедешь, – он достал свой айфон и быстро сверился с приложением. – О, супер! Маленькая загруженность. С тебя потом кофе.

– Никит, я девочкам запретила вызывать такси. Не стоило.

– Девочки тебя послушали, я – нет, – просто сказал он и подхватив меня под локоть аккуратно повел к выходу.

– Слухи поползут.

– Плевал я на эти слухи. Мне романы почти со всеми приписывали. Наверное, кроме тебя никто не избежал, – он хмыкнул. – Вот теперь я точно «соберу всю коллекцию».

– Ты же знаешь, что мне плевать? – слухи о романтических похождениях меня всегда интересовали в самую последнюю очередь.

Что обо мне, что о других.

– Именно поэтому с тобой я и общаюсь.

Хотелось сказать что-нибудь ироничное, но не получилось. Организм решил, что раз голове можно болеть, значит и всем остальным разрешено. Стремительная тяжесть, будто по мне каток проехался... раза три, навалилась, стоило выйти на душную улицу.

– Может, мне с тобой поехать? – Никита уже не на шутку тревожился, хотя, я пыталась держаться ровно и стойко.

– Даже не думай! – на это восклицание сил хватило. – Сама доеду!

Моя квартира – моя обитель. И пока я не была готова принимать в ней никого постороннего, кроме отца и близкого друга, который был мне как старший брат.

Доехала я удачно, без аварий, пробок или наличия ГАИшников на дороге. Надо Никите написать, чтобы водителю хорошую оценку поставил и чаевые перевел, я отдам. Но это только после того, как доползу на 12 этаж. Мне нравилось, что квартира находится высоко, но конкретно в этот момент, я была бы счастлива жить на первом.

К боли еще и тошнота прибавилась. По лестнице к входной двери я шла скрючившись и держась за живот, а второй дрожащей рукой пыталась приложить чип. Когда дверь противно запищала и открылась, ввалилась в подъезд и с минуту стояла, прислонившись к стене, жадно хватая воздух. Как попала в свою квартиру, уже не помнила, все будто в тумане. Так же как и то, где бросила босоножки, каким чудом не забыла смыть косметику. Последнее из наиболее четких воспоминаний было то, как легла и укрылась с головой, с одним лишь желанием тихо умереть.