– Дия!
Здесь же мне вспомнились последние события, и я, резко развернувшись, направился к выходу из комнаты.
Бросив взгляд в окно, я замер, рассматривая где-то далеко внизу множество огней и подойдя ближе, откинул занавески, прижавшись лбом к стеклу, уставился на невиданное зрелище.
Внизу, там, где в моем мире должны были быть лишь крыши домов да узкие улочки, простиралось море света. Не просто огни, а целые реки, озера, созвездия из холодных, не мерцающих светил, застывших в идеальном порядке.
Прямо напротив, подобно исполинским кристаллам, вздымались башни. Не из камня, а из чего-то темного, зеркального и привычного стекла. Они отражали в своих гранях само ночное небо и свет собратьев, создавая призрачную, двойную реальность. Этих башен-близнецов было несколько, и они образовывали неестественно правильный полукруг, словно каменный щит или гигантская подкова.
Немного придя в себя и успокоив бешено колотящееся сердце, я словно в тумане, направился к выходу из помещения, благо дверь выделялась.
Уже через секунду оказался в некой прихожей, а затем и на кухне. Меня словно звал вперед поток свежего ветра, доносивший новые, непривычные запахи и звуки.
– Дия? – едва слышно шепнул, и, сделав небольшой шаг, взглянул на девушку.
Она стояла на балконе, прислонившись к перилам, и смотрела в ночь. Очертаниями плеч, наклоном головы – вылитая Дия в минуты тихой грусти. Лунный свет выхватывал из темноты контур ее щеки, прядь волос на ветру. Сердце сжалось дикой, болезненной надеждой.
– Дия! – выдохнул, голос прозвучал хрипло и неслышно даже для меня самого.
Я шагнул на балкон. Воздух ударил в лицо – жаркий, влажный, пахнущий цветами и дождем.
Девушка обернулась на звук шагов.
На миг рассудок отступил, затопленный волной слепой, животной надежды. Руки сами потянулись вперед. Я шагнул, схватил ее за плечи, чтобы притянуть к себе, обнять, убедиться – и в тот же миг понял. Увидел. Не глазами, а душой. Под пальцами был не знакомый шелк ее платья, а столь же мягкая, но странная ткань. Мускулы ее плеч были напряжены, готовы к рывку, или защите – у Дии такой готовности не было никогда. И запах – не привычные духи, а что-точужое .
ГЛАВА ВТОРАЯ
Мария
Высокие потолки, увенчанные грандиозными пейзажами, золотая лепнина, натертый до блеска паркет. Ковры, в ворсе которых тонули ноги, тяжелые портьеры из дорогих тканей. Свечи, позолоченные канделябры, столовое серебро, мрамор и ценные породы дерева, мебель ручной работы. Всё, что когда-то поражало гостей и будоражившее их умы своей роскошью, кануло в Лету.