— И смирению, — Маг изогнул бровь. — Нам предстоит длительный переход к горам. Ты по-прежнему с нами? — он посмотрел на оборотня.
Волк бросил остатки мяса в огонь и скрипнул клыками.
— Посмотрим….
Глава 9 IX Жезлов
«Один удар, возможно, еще придется отразить, но он будет последним»[1].
Виолент Кнайт
Море бушевало. Небо прорезали яркие вспышки молний, в свинцовых тучах грохотало, оглушая экипаж. Темные волны беспрестанно бились о борт корабля, будто желали пробить в нем брешь. Сильные порывы ветра до треска раздували паруса, натягивая тросы.
Виолент не мог долго оставаться в небольшой каюте, прячась от ливня и поглядывая на упирающихся в стены пассажиров. Худощавый мужчина с зеленеющим лицом не расставался с ведром, вцепившись в него как в самую дорогую вещь и исторгнув очередную порцию блевотины. Сидящий напротив торговец в ярких одеждах щелкал цепочкой. Если бы Кнайт не приглядывался, то не заметил бы, что «украшение» тянется от мужчины к девушке. Ее руки прятались в глубоких рукавах, а лицо скрывала тень капюшона. Торговец о чем-то переговаривался с другим пассажиром — каменщиком, чьи инструменты лежали в специальном ящике под лавкой.
Устав от постоянных хрипов страдающего морской болезнью пассажира и спертого воздуха, Кнайт ушел.
Верхнюю палубу заливал непрекращающийся дождь. Порыв ветра бросил в лицо холодные капли, оставив на губах солоноватый привкус. С жадностью вдохнув морской воздух, рыцарь увидел в разрыве облаков крохотный огонек. На миг тот показался ему маяком Форта, но приглядевшись, Виолент понял: это всего лишь звезда.
Рейдж находился в стойле под трепыхающимся навесом из парусины, переступая копытами и вороша разбросанное сено. Кнайт предпочел бы проделать весь путь рядом с конем, дыша навозом и конским потом, нежели в тесной каюте с постоянно блюющим человеком. Похлопав белогривого по холке и подсунув припасенное яблоко, рыцарь обернулся.
На палубу вышел торговец. Девушка следовала за ним. Цепочка натянулась, когда она приблизилась к борту, впившись побелевшими пальцами в его край. Вспышка молнии озарила ее темные глаза и вьющиеся коричневые узоры на тонких пальцах. Кочевницы носили их вместо украшений, почти у каждой целительницы были такие.
Они переглянулись, и девушка вмиг опустила глаза.
«Рабыня?» — Кнайт бросил взгляд на перешептывающегося с капитаном торговца. «Решил подзаработать на перевозке живого товара».
В Фэйте была запрещена работорговля, и неважно кого поймали, русалку или того же гоблина, который до этого сам ловил забредших в горы людей, обрекая на рабский труд в шахтах. До коронации Ульриха Валантайн подписал указ о смертной казни за работорговлю.