Девушка обдала его испепеляющим взглядом и, отвернувшись, дернула дверную ручку. Ничего. Ручка с легкостью провернулась, но механизм дверного замка не сработал. Она попробовала еще раз, потом еще и еще… наконец разрыдалась.

— Ну почему⁈ Почему ты⁈

— Так легла карта, девочка. Да ты не волнуйся, никто не собирается держать тебя как пленницу, да еще и на хлебе и воде. Даже наоборот. И потом, ты сможешь по желанию жить хоть здесь, хоть на Земле. Поверь, с тебя будут сдувать пылинки и выполнять все твои прихоти. Американцы могут быть благодарными. Они способны по достоинству оценить одаренную личность. Вон сколько мозгов сманили из развалившегося Советского Союза. И многие из них пожалели о том, что покинули Родину? То-то и оно. Так что не принимай все так близко к сердцу. Хочешь учить детей, будешь. Выучишь язык, ты способная, и будешь работать учительницей.

— Дядь Ваня, ты ведь присягу давал. Ты три войны прошел. Ведь здесь на Колонии есть твои боевые товарищи. Как ты мог их предать?

Рогов бросил взгляд на девушку. Солнце уже ушло за горизонт, сумерки сгустились еще больше, готовые уступить место ночной темноте, но видно было все еще достаточно хорошо. Сказать, что у Даши был расстроенный вид — это не сказать ничего. Голова склонена… с кончика слегка курносого носика упала капля слезинки, а на смену ей тут же набежала следующая.

У него даже сердце защемило. Нет, Рогова вовсе не проняло чувство вины перед товарищами или Родиной. Что сделано, то сделано, и жалеть об этом глупо. Но вот то, что это ранило Дашу, его по-настоящему волновало. Как ни крути, но она ему нравилась, и он ничуть не лукавил, когда говорил о том, что она ему стала как родная. Так уж случилось, и ничего с этим не поделать. Не будь он уверен в том, что ожидает девушку, кто его знает, как он поступил бы. Несмотря на высокую ставку.

— Я ничего не нарушил, дочка, — наконец заговорил он, чтобы хоть как-то объясниться. — Долг Родине я отдал сполна и без остатка: три войны, четыре ранения, хрен его знает сколько убитых, желавших навредить ей и ее гражданам. И товарищей я не предавал. Я сделал все, чтобы рядом не оказалось никого, потому что не хочу ничьей гибели. А еще, дочка… даже сейчас я готов рисковать своей жизнью. Но только своей, а не внука. Он в Америке. Ему потребовалась операция, очень серьезная и дорогостоящая операция. Они вышли на меня, предложили спасти жизнь внука в обмен на мои услуги. Словом, они сумели обставить все мастерски: и Костю Лукина вычислили, и меня смогли ему подсунуть. Вот только с глоткой моей поделать ничего не получилось. Не помог даже гипноз. Поэтому Лукин меня в свою контору и не взял.