Млять. Почуял коммандер Штерн, что мои попытки предупредить Сальвини об опасности и предложение совместных действий ближе к концу были по сути не более чем прикрышкой. Это значит учиться мне ещё и учиться, повышая таланты к прикладному лицемерию. Ничего, справимся!

Что же касалось полученных баллов, то тут ситуация оказалась более чем пристойна. Де-факто все обвинения, касающиеся в большей степени меня и в меньшей Саманты и Виктора, относились к области взаимодействия с теми, кто не воспринимался в качестве своих по существу, а не в формальном плане. Из этого также делались вполне определённые выводы, но не в плане оценки нашей эффективности как пилотов и лидеров. Сотню — этот недостижимый практически во всех случаях идеал — не получил никто, но девяносто три у меня и восемьдесят с хвостиком у Свирского и Меерштайн являлись более чем удовлетворительным итогом. Он, итог этот, давал право на протяжении последней, пятой ступени обучения в Академии самого важного выбора, который только мог быть предоставлен кадетам — возможности получить на выпускных испытаниях именно тот тип колосса, к которому душа более прочего лежит. Про модернизацию в рамках допустимого и говорить не стоит — это как бы по умолчанию прилагалось.

Закончилась проработка. Коммандер удалился, да и мы не стали задерживаться в помещении, пусть и покинули его не единой группой. Первым вымелся обозлённый на весь белый свет в целом и на меня в частности Сальвини, за ним мрачный и подавленный Марек, понявший, что не на ту карту поставил. Ну а мы, так и держались поблизости, благо было что обсудить. Правда, не сейчас.

— Теперь точно в «Старом солдате» ты, Рольф, нас поить и развлекать будешь! — попыталась расплыться в улыбке Саманта, с трудом заставляя мышцы лица складываться во что-то мало-мальски пристойное. — В девять у входа.

— Я обязательно буду, — потёр руки Свирский, предчувствуя сочетание попойки и гулянки, особенно за чужой то счёт. — Такие баллы не обмыть — себя не любить. Я то на двадцатку надеялся, а мы все в первой чуть ли не десятке!

Ну да, «чуть ли». Именно Свирский и оказался одиннадцатым, тем самым лишившись возможности совсем уж порадоваться и заодно постоянно подкалывать многих других одноступенников, с кем отношения были сколь-либо пристойными. Саманта оказалась на девятой позиции. Моё же четвёртое место — реально так неожиданное, учитывая истинное положение дел — и вовсе давало очень и очень многое, в том числе и в плане обучения. Пока же…

— Девять так девять. Значит, пока расходимся по комнатам, отсыпаемся или просто отдыхаем, а уж потом…