Как бы это странно ни звучало, но я вдруг отчётливо почувствовал что хочу, что вновь должен разделить судьбу своих танкистов…

И вот теперь трофейная «тройка» бодро катит вперёд, крепко потряхивая экипаж на кочках или в вымоинах; конкретно нас выручает обилие резины в отделке боевого отделения… Впрочем, идем мы недостаточно бодро по сравнению с «бэтэшками», на пересеченной местности разогнавшимися до двадцать километров в час. Наш «панцер» выжимает пятнадцать от силы — и следует лишь немного впереди конницы, держащейся позади танков.

На Т-26 третьего батальона (по нумерации 106-го отдельного — но мне как-то проще называть его именно «третьим») разместились примерно три сотни спешенных казаков. Но больше половины полка майор Тихонов ведёт в конном строю вслед за «бэтэшками». Это правильное решение — за линией германских траншей танки разгонятся до максимума, и тогда десанту не удержаться на машинах…

Третий батальон уже поравнялся с траншеями — и принялся азартно давить немцев, расстреливая германскую пехоту из спаренных пулеметов. Сейчас там стоит сплошной стрекот винтовочных и пулеметных выстрелов; часто хлопают взрывы ручных гранат и небольших осколочных снарядов… Казачий десант неплохо поддерживает «коробочки» — на моих глазах лишь один Т-26 был серьёзно повреждён гранатой связкой. В основном пехота отсекает вражеских гранатомётчиков — а танки успешно расстреливают огневые точки врага!

Самое главное, что размещенные на высоте германские артиллеристы крепко зевнули, упустили момент — и не смогли толком встретить атаку медленных Т-26 на подходе. Теперь же фрицы и вовсе не могут открыть огонь по моим «коробочкам» — ведь тогда придется бить и по окопам камрадов… По крайней мере сейчас немцы этого не делают — в страхе задеть своих товарищей, пока ещё ведущих бой с казачьим десантом и танкистами.

Впрочем, германские артиллеристы быстро соориентировплись и перенесли огонь нам за спину — на батареи «сорокопяток» и полковые миномёты, поддерживающие атаку первого эшелона… Они обозначили свои позиции частыми выстрелами — и пару минут назад за спиной вдруг легла цепочка многочисленных, тяжёлых разрывов.

Кажется, в этом миг вздрогнула сама земля — а что там творилось на батареях лёгких пушек, мне и подумать страшно…

Надеюсь выручить ребят, я передал по радиосвязи приказ гаубичной батарее вновь открыть огонь. Пусть даже придётся разом израсходовать невеликий боезапас, что изначально не внушал оптимизма.

Но если группа прикрытия «засветилась» активной пальбой, то сумерки в целом ещё достаточно густые — и не спешат рассеиваться. И разглядеть с кургана движение второго танкового батальона вряд ли представляется возможным… Он, кстати, по нумерации как раз «сто второй» — да и Акименко водит в бой «сто первый». Но это к слову… Лёгкие «бэтэшки» первых выпусков идут вперёд с выключенными фарами — нам пока достаточно света, что дают «люстры» и прочие осветительные ракеты над траншеями, на участке прорыва.