Так что нечего трястись, коли сам вырвался вперёд. Все равно ведь уже не переиграть…
Глава 11
Что такое двести с лишним метров для панцера Т-3? Двигающегося по пересеченной местности со скоростью километров двадцать в час? Да сорок секунд, едва ли больше.
Пустяк!
Но на войне у времени совсем иная ценность — особенно в танковой засаде… Или во встречном танковом бою — когда одна из сторон наносит внезапный для противника удар. Уже вскоре эти самые секунды определят, кому жить, а кто ляжет в землю… Или сгорит вместе со своим танком.
Сорок секунд — это на самом деле очень мало. И даже просто обнаружить врага не всегда представляется возможным за столь короткий отрезок времени… Ведь нужно еще успеть посмотреть в направление опасности — даже если у тебя собственная командирская башенка и отдельный перископ! А после «прокачать» в голове полученную информацию, отойти от первого шока, сориентироваться, как правильно действовать дальше… Но в тоже время на войне у многих солдат обостряется чувство опасности, интуиция — чуйка, иными словами. И у кого-то из танкистов, следующих в колонне трофейных чешских LT vz.38, она наверняка сработает… А уж там самое простое — упредить камрадов по рации и начать разворот панцера навстречу противнику!
Дело считанных секунд.
Впрочем, когда их всего сорок, это не так и мало…
Маневр Петра Семеновича, выехавшего чуть вперед на трофейной «тройке», если и введет противника в замешательство — то всего-то на несколько мгновений. Группа советских танков, заходящая во фланг германской колонны, вызывает подозрения сама по себе. А неплохая чешская оптика в командирских перископах не оставляет Фотченкову и крошечного шанса обмануть врага… Лейтенант Малютин прекрасно понимал это — но не решился оспорить командирский приказ.
В том числе и потому, что не желал проявить нерешительность перед лицом своего комбрига…
Нет, Илья намертво приник к орудийному прицел — очень стараясь удержать выбранный им танк на острие треугольничка. Центрального, самого крупного треугольничка прицельной сетки, не закрашенного темным… Уже успевший повоевать танкист расчетливо взял упреждение на ведущий каток чешского панцера — с учетом его движения, болванка должна проломить борт как раз у кормы.
Оптика у немцев неплохая, особенно цейсовские линзы. Они дают более четкое, ясное изображение — хотя кратность ведь та же самая, что и на советских танковых прицелах. Малютин предположил, что все дело в пропускной способности светового потока — он у германской оптики действительно выше…
Кроме того, в отличие от штатного ТОП-1 на БТ-7, у германского телескопического прицела больший угол поля зрения. Но на этом, пожалуй, все преимущества немца и кончаются… Собственно, у советского перископического прицела ПТ-1, дублирующего оптику на «бэтэшке», угол обзора не меньше — к тому же круговой обзор перископа позволяет контролировать все прилегающее пространство! Правда, только в теории — на практике в бою возможно сосредоточиться лишь на одной цели… Но Малютин привык замыкать бой на себе — а тут обнаружение новых целей придется доверить комбригу. И вроде Фотченков танкист бывалый, но на германских панцерах он не воевал — и разделение обязанностей между командирами на «наводчика», «командира танка» и «командира танковой группы» в боевых условиях обкатку не проходило…