Канарис говорил вдохновленно, словно упираясь собственной речью, чей пафос был бы уместнее на театральном помосте… Впрочем, он наверняка давно её подготовил и отрепетировал:

— Но теперь простые немцы голодают, а их сыновья гибнут на фронте, в боях с русскими! Нацистов и фюрера проклинают свозь стиснутые зубы — но выражать свое недовольство в голос боятся из-за тайной полиции. Однако, страх не может заменить собой веры и поддержки! Наш вождь, обещавший лёгкую и быструю победу над Польшей, увяз в новой, тяжёлой для народа войне. Теперь он стремительно теряет свои политические акции; думаю, уже вскоре фюрера можно будет поздравить с политическимбанкротством …

Мензис недоверчиво прищурился, с лёгкой насмешной уточнив:

— Неужели вы не можете остановить наступления большевиков? Неужели их «картонные» танки так хороши?

Канарис как-то совсем грустно усмехнулся — и продолжил уже совсем другим тоном:

— Дело даже не в танках — хотя они лучше наших, это определённо. Дело в русской коннице! Этот неуловимый генерал Белов столь успешно громит наши тылы и оттягивает на себя наши резервы… Нанося при этом столь неожиданные и сильные удары! Его действия имеют вполне опреледеленный результат. Без крепкого тыла фронтовые части уже не могут удержать ураганный натиск русских, бросивших в бой тяжёлые танки…

Британскому генералу было ясно видно, что побледневшему от унижения адмиралу не так просто дается это признание:

— Лишь господство авиации пока сдерживает победителя японцев, генерала Жукова. Но русские яростно дерутся и в воздухе, а их деревянные истребители неплохо обороняются от «мессеров» — особенно ранних моделей… На земле же враг вышел к Сандомиру и Люблину — и не собирается останавливаться. Фронт трещит по швам, а брошенные с колес резервы сгорают в боях в считанные дни! Наконец, пленные польские солдаты теперь уже массово вступают в «Народную Польскую армию» генерала Сикорского… Сталин обещал им, что позволит вернуть Варшаву именно полякам — и поляки дерутся на фронте не хуже русских.

Глава МИ6 неопределённо пожал плечами:

— Согласно докладов моих разведчиков, РККА было способно обороняться на «линии Сталина», но чтобы успешно наступать… Что же, мы недооценили русских. В очередной раз… Однако — что именно ты хотел бы обсудить со мной, Вильгельм? Ведь не просто же так рискуешь сейчас жизнью… Не для того лишь, чтобы пожаловаться на русских, верно?

Стюарт ожидал, что Канарис попросит политического убежища и защиты в обмен на информацию о готовящемся вторжении в Данию. Но адмирал сумел удивить: