— Да чтоб тебя! — выругался я.

И вдавил тормоз. Это мало напоминало план или хотя бы осознанное решение — действовал я уж точно куда быстрее, чем соображал: остановил машину, подставляя аэроплану железный бок, выскочил наружу и схватил пистолет — достаточно быстро, чтобы успеть разрядить весь магазин в промчавшееся надо мной красное брюхо.

Попал?..

Попал!

Аэроплан не рухнул на землю, не вспыхнул и даже не выплюнул черный дым… И все же что-то явно случилось: вместо захода на очередной вираж он продолжал лететь прямо, чуть подергиваясь в воздухе. Будто пилот пытался хоть как-то сманеврировать, дергал за штурвал, но уже не мог вернуть контроль над взбунтовавшейся машиной. То ли одна из пуль, которые я всадил в алый фюзеляж, каким-то чудом отыскала по-настоящему важную деталь — то ли снова повезло, и госпожа удача решила заклинить “красному” рулевое управление именно тогда, когда я в этом больше всего нуждался.

— Попался, зараза. — Я нырнул обратно в машину. — Теперь никуда не денешься.

У судьбы определенно прорезалось чувство юмора: мы с “красным” поменялись ролями. Теперь уже он будто бы удирал, летя по прямой над дорогой, а я — преследовал его. Малолитражка натужно ревела, прыгала на ухабах, но уверенно набирала скорость, и расстояние между нами не увеличивалось — а потом и вовсе начало сокращаться.

Похоже, летун отчаялся справиться со штурвалом и уже смекнул, что падение неизбежно, и пытался хотя бы сбросить скорость перед ударом. В какой-то момент он, кажется, вообще выключил двигатель — как раз перед тем, как скрыться за ближайшей крышей. Я в очередной раз вывернул руль, снес радиатором какой-то низенький заборчик и, едва не раздавив метнувшуюся в сторону собаку, выскочил на асфальт.

Ехать пришлось недолго — мой враг “нашелся” буквально за следующим поворотом. За ревом машины удара я так и не услышал, но он явно был — и еще какой: обломки разлетелись чуть ли не на полсотни метров. Аэроплан влетел в торец длинного двухэтажного здания, лишился крыльев и ушел в черепичную крышу так, что наружу из огромного вытянутого пролома торчал только алый хвост фюзеляжа.

Уцелел бы после такого приземления разве что сам Дьявол. Впрочем, он-то мне, похоже, и противостоял — так что я без особых раздумий бросил машину прямо посреди дороги и помчался к воротам, на бегу перезаряжая “кольт”.

Дверь распахнулась, когда я уже мчался через двор — и навстречу хлынула вопящая толпа ростом мне примерно по пояс: подбитый аэроплан угодил на чердак то ли школы, то ли детской больницы, то ли еще черт знает чего. Взрослых я насчитал всего двоих или троих — и все они были перепуганы до такой степени, что даже не обратили внимания на парня с здоровенным пистолетом, который пробивался ко входу сквозь нестройные ряды их подопечных.