— Нет, — отозвался я — и, подумав, добавил: — Ваше высочество.
— Высочество? Ты что, ударился головой?
В голосе Хельги даже не было удивления — только привычная насмешка. Она явно давала понять, что штука показалось ей забавной, хоть и не вполне уместной. В самом деле — обратиться к дочери и наследнице фрайгерра так, как этикет требует именовать исключительно особ королевской крови… Смех, да и только. Я на мгновение даже подумал, что все-таки ошибся.
Но только на мгновение.
— И снова — нет. Моя голова в полном порядке, Хельга. — Я сложил руки на груди и оперся плечом на дверной косяк. — Или мне все-таки уже можно называть тебя Анна-Мария?
Глава 34
Хельга еще не успела даже полностью развернуться ко мне, а я уже понял, что попал. Не то, чтобы совсем не целясь — но почти наугад, в очередной раз доверившись госпоже Удаче. Аргументов и зацепок накопилось вполне достаточно, и все же признание стоило куда больше всех их вместе взятых.
Разумеется, фрайин… то есть, совсем не фрайин и уж точно не фон Рихтгофен не стала сыпать подробностями. Не выдала себя чем-то вроде нелепого прыжка на месте, улетевшего на пол одеяла или хотя бы скорбного, фальшиво-удивленного или какого-нибудь еще многозначительно взгляда. Да чего уж там — вообще не произнесла ни слова. Всего моего Дара не хватило пробиться за маску, отлитую из смеси насмешки, самоуверенности и какой-то запредельной притягательности.
Впрочем, мне хватило и самой позы. Все еще спиной ко мне, вполоборота, с легкой и на первый взгляд даже игривой улыбкой на губах. Хельга отчаянно делала вид, что происходящее ее от всей души веселит. И я, и сама ситуация, когда мы вдруг оказались вдвоем в столь… занятной обстановке. И мои слова, конечно же.
Но я достаточно хорошо знал ее, и смог заметить почти незаметную глазу неестественность. Нет, даже не взгляд — другое: странный, почти болезненный выворот шеи, застывшие в напряжении мускулы спины под безупречной белой кожей и руку, забывшую двинуть расческу дальше вниз по волне золотистых волос.
— Давно догадался?
Хельга — надо отдать ей должное — не стала ломать комедию. Видимо, уже сообразила что и смех, и наигранное удивление ничего не изменят. И даже неловкие попытки поспорить и на ходу придумать какие-нибудь отговорки вызовут разве что обратный эффект. Но и сдаваться на милость “победителя”, конечно же, тоже не стала. Молча развернулась, села поудобнее, отложила расческу, склонила голову набок — и смотрела. Без злобы, вообще без особых эмоций — будто просто заново изучала меня.
Впрочем, наверняка теперь ее интересовала не моя скромная персона, а возможные последствия раскрытой тайны.