— Уверен, вашего влияния вполне достаточно, чтобы генерал-губернатор помог мне… то есть, нам раздобыть кое-что. — Я скосился на Хельгу. — Британские паспорта и немного денег. Американских долларов, если быть точнее.
— Думаю, это возможно. — Коннери прищурился, будто надеясь разгадать, что я задумал. — Но зачем вам?..
— Не стоит задавать лишних вопросов, капитан. Вы можете лишиться звания за один этот разговор, — улыбнулся я. — Так стоит ли доводить дело еще и до трибунала?
Глава 17
— Что ж, добро пожаловать в Соединенные Штаты, мистер…
— Джо. Джо Грант. И миссис Оливия Грант. — Я обернулся и подмигнул Хельге. — Представьте себе — ни разу не был в Майами, хоть и прожил на Нассау почти пять лет.
— Видимо, у вас было много работы. — Капитан понимающе закивал, выкручивая штурвал. — Но вы с супругой выбрали отличное время для отпуска. У нас во Флориде тепло даже в ноябре… Уверен, такой здоровяк, как вы, непременно пожелает искупаться.
— Вполне возможно. Впрочем, Ливи всегда хотела посетить Нью-Йорк и поглазеть на небоскребы на Манхэттене, — улыбнулся я, пристраивая ладонь на едва прикрытое летним платьем бедро Хельги. — Правда, дорогая?
— Еще раз так сделаешь — вышвырну тебя за борт!
— Спокойно, спокойно, фрайин, — так же тихо прошептал я. — Ты ведь не хочешь, чтобы капитан решил, что чудесное семейство Грантов на грани развода?
Конечно, от Нассау к берегам Соединенных Штатов ходили и регулярные рейсы, но Джозеф Грант-младший, сын богатого дельца с Багамских островов, определенно был не из тех, кто станет ютиться в душной каюте. И уж тем более я не собирался экономить в собственный медовый месяц — поэтому и зафрахтовал быстроходную яхту прямо до Майами-Бич по личной рекомендации генерал-губернатора. Его слово немало стоило на любом из берегов Карибского моря — так что капитан всю дорогу был услужлив, запредельно учтив и почти не лез с разговорами. И единственное, что омрачало счастье новоиспеченного мужа — сама юная супруга.
С самого начала нашего пути в три сотни километров по морю она произнесла едва и ли полтора десятка слов. Мы несколько часов просидели в шезлонгах на носу в полном молчании. Я не дергал: девчонке и так приходилось несладко. Моим идеалам и представлениям о прекрасном тоже не раз приходилось изрядно хрустеть за последний год — а то и обваливаться целыми кусками. Но Хельге было куда тяжелее — для нее привычная картина мира то ли трещала по швам, то ли уже вовсе разлетелась в черный пепел уничтоженных домов Варшавы. Я представления не имел, что она будет говорить и делать дальше, но почему-то уже почти не сомневался, что теперь даже офицер Рейха в моем деле вполне может стать если не другом, то хотя бы надежным союзником.