“Импала” будто только этого и ждала: задорно рявкнула восьмицилиндровым мотором и понеслась вперед, словно выпущенная из лука черная стрела. Так быстро, что мы, кажется, смогли удрать не только от проблем, но и от тяжелых мыслей. Даже Хельга чуть повеселела: выдохнула, потянулась, разминая плечи, отодвинула пассажирское кресло до самого заднего ряда, откинула спинку и сначала развалилась, как на пляже, а потом и вовсе бессовестнейшим образом закинула ноги на торпеду.

— Приятно снова видеть тебя в добром расположении духа, фрайин, — проговорил я, изо всех сил заставляя себя смотреть на дорогу.

— Расположение духа все еще оставляет желать лучшего. — Хельга швырнула на заднее сиденье соломенную шляпу и принялась распускать волосы. — Но знаешь, Горчаков, теперь я хотя бы знаю, что нужно сделать.

— Оу… — усмехнулся я. — И что же?

— Найти тех, кто втянул мою страну в эту чертову войну. И убить… медленно. — Хельга плотоядно оскалилась. — Готова поспорить, ты собираешься сделать то же самое.

— Представь себе. — Я пожал плечами. — Правда, страна у меня своя.

— Зато враги — те же самые.

Вполне возможно. Если уж герр канцлер смог запудрить мозги знати и офицерам Рейха, ему вряд ли было так уж сложно проделать то же самое с целой нацией — попутно избавившись от всех инакомыслящих. Но его дружки наверняка скрывались где-то неподалеку — и не в Карибском море, а здесь, на материке. Втайне от американских властей…

По крайней мере — большей их части.

— Но для начала я собираюсь как следует выспаться и сутки просидеть в ванной, — продолжила Хельга. — Ведь ты мне это устроишь, Горчаков?

— Я подумаю, — рассмеялся я. — Может, мы и правда заслужили выходной… или даже два.

— Именно. — Хельга протянула руку и щелкнула кнопкой на панели. — Как насчет музыки?

— Почему нет… — Я вслушался в бодрые аккорды из динамиков и чуть прибавил звук. — Кажется, Элвис. Пожалуй, на хайвее стоит послушать кого-нибудь из местных… Или ты предпочитаешь немецкую музыку?

— Ага. Исключительно военные марши… Was wallen trinken… — пропела Хельга — и тут же рассмеялась. — Проклятье, Горчаков — кто я по-твоему? Старая дева из Мюнхена?

— Значит, Элвис, — кивнул я.

— И прибавь, наконец, газу. Какого дьявола мы плетемся, как сонные мухи?

Я скосился на приборы и вздохнул. Стрелка спидометра прилипла к отметке в восемьдесят американских миль. Действительно, не так уж много для летящей по хайвею “Импалы”… но и не так уж и мало. Особенно для того, кто собирается просидеть за баранкой всю ночь — и не собирается заправлять прожорливую игрушку через каждые пару-тройку часов.