То ли от сурового темперамента фрайин фон Рихтгофен. Хельга все это время молчала и буравила меня глазами-льдинками. Правда, ненависти я так и не почувствовал. Любопытство, смятение, целый океан сомнительного и недоброго интереса, недоверие, капельку страха — что угодно, кроме полноценной злобы.

Которую — чего уж там — вполне следовало бы ожидать от офицера военной авиации Рейха.

— Тот самый? — вздохнул я. — Можно сказать, ты уже давно меня знаешь.

— Стоило догадаться раньше. Для коммивояжера из Шампани ты слишком прыткий. — Хельга прищурилась. — Пожалуй, мне даже должно быть стыдно не узнать убийцу кайзера.

— Кровожадного русского? — Я улегся поудобнее и закинул ногу на ногу. — Я видел все доказательства… так называемые. Краденый автоматический пистолет с фальшивым клеймом. Смешно. Желай я убить человека — уж поверь, сделал бы это куда изящнее.

— Хочешь сказать — вся Европа обвиняет тебя незаслуженно?

— Хочу сказать — живой кайзер Вильгельм был куда полезнее моей стране, чем мертвый, — проворчал я. — Он действительно не хотел войны. Даже после того, как покойная императрица Екатерина арестовала ваш крейсер в Петербурге — хотя Рейхстаг наверняка требовал от него куда более решительных действий.

— “Бисмарк”? — уточнила Хельга.

— Он самый. Надо сказать, чертова посудина сыграла немалую роль в событиях этого апреля. Столице здорово досталось. — Я заложил руки за голову. — Да чего уж там — вся Россия, можно сказать, была на пороге гражданской войны. Нам просто повезло — и меньше всего император Павел желал ссориться с германским Рейхом… Кто угодно — только не он, фрайин.

— Хочешь сказать, это мы начали? — Хельга рывком поднялась и уселась на койке. — Мы убили императрицу?!

— Не думаю, — отозвался я. — Еще в апреле многие обвиняли Вильгельма в двуличии, чуть ли не в открытую называли самым главным заговорщиком… Я и сам был в их числе — особенно после пары покушений.

— И что же изменилось, Горчаков? — Хельга оскалилась — одновременно злобно и весело. — Нашел настоящих злодеев? Или все-таки научился думать?

— Можно сказать и так. — Я пропустил колкость мимо ушей. — Постарался разобраться. Покойный кайзер поехал на переговоры в Варшаву — а это чего-то да стоит. Может, он хотел сохранить мир любой ценой… А может — уже тогда понимал, к чему это все может привести.

— К краху Священной Римской Империи? — усмехнулась Хельга. — К падению династии, глубокому политическому и финансовому кризису… Говоришь, прямо как бестолковые политиканы из “левых”.

— Знаешь, я и сам таких недолюбливаю — но ведь они правы, фрайин. — Я пожал плечами. — У Рейха огромная армия, авиация, броненосцы и подавители магии — и все равно война с Россией вам не по зубам.