В принципе, прав он. У нас тоже в мехводы трактористов старались набирать — минимум отличий.

— А я стрелять могу. Я умею стрелять именно из такого пулемёта, — аж вскочил Тобиас. — На службе довелось три ленты расстрелять. Только там другой станок был, пехотный. Но не вижу особой разницы.

— Правильно! — сделал одобрительный круг под потолком герр Мюллер-старший. — Защита фатерлянда есть долг каждого настоящего мужчины!

— Хо-ро-шо! Тогда вопрос — что у нас есть для того, чтобы быстро накормить много народу?

— Если дать мне час, то будет два ведра каши, — чётко ответила маленькая хозяйка большого хутора.

— И три ящика тушёнки! И ящик консервированной рыбы! — добавил Тобиас.

— Это мы одобряем! — обрадовался я. — Отец Бенедикт, помогите Агнессе быстрее воду согреть.

— Безусловно! — оба они удалились в кухню.

Я повернулся к пани Морачевской:

— Дети готовы?

— Да. За последнее время они… Они научились быть готовыми ко всему.

— А вы?

— Но я же…

— Что? Собирались партизанить в австрийских лесах? Не дурите мне голову! Вы не представляете, что происходит в прифронтовых госпиталях, и насколько бесценна там может быть ваша помощь! Не говоря уже о том, что опасно отправлять ваших воспитанников без попечения, они могут затеряться в толпе, остаться без помощи… Да мало ли что.

А ещё мне очень не хотелось, чтобы рядом со мной беспрерывно отиралась эта язва.

— Н-ну, хорошо… — нерешительно протянула пани София, — я… действительно…

— Тобиас и Отто-младший, раз уж вы вызвались, прошу отправиться на хутор и пригнать ползуна к воротам мельницы. Коля — сопровождающим на случай непредвиденных обстоятельств.

— Яволь! — подорвались братцы, а Коля кивнул многозначительно:

— Пригляжу! — и вышагнул прямо в стену.

— Вы можете идти с ними, пани Морачевская, — сказал я, опускаясь на диван и устало прикрывая глаза, — дирижабль будет через сутки, у вас будет время собраться.

— Мне нет смысла бегать туда-сюда, — немедленно возразила целительница. — Все наши вещи при нас. И их прискорбно немного. Впрочем, это дело наживное. А прямо сейчас мне кажется, что вам нужна моя помощь.

— Я не ранен, — пробормотал я, не в силах поднять веки.

— Нет, конечно. Всего лишь чуть более глубокий целительный сон, — это были последние слова, которые я услышал.

* * *

— Ваш-сият-ство! Ваш-сият-ство! — Коля тряс меня за плечо. — Пора!

В итоге мы ехали в броневике следующим составом — за рулем Отто, за пулемётом гордо напялив найденную на полу в салоне каску — Тобиас, в кузове — Агнесса с котлом каши, закутанным одеялом, а также Коля, я и отец Бенедикт. Зачем отправился последний? Сказал, что его священнический долг — поддержать несчастных в час испытаний.