Если Агнесса хоть немного способна лечить, тем легче мне будет расстаться с вредной пани Софией.

— Я далеко не такой блестящий лекарь, как госпожа Морачевская, — словно услышав мои мысли, испугалась Агнесса.

— Зато она проходила подготовку медсестёр, — возразил прислушивающийся к нашему разговору Тобиас, — и может оказывать медицинскую помощь, когда магического фона нет вообще.

— Это безусловно ценно! — согласились мы с отцом Бенедиктом.

В условиях наведённых безмагических бурь простые навыки приобретали особую значимость. А с учётом того, что проявлялись эти бури в том числе в изрядно отдалённых от городов и деревень местах, было у меня подозрение, что помимо стационарных будок существовали и какие-то передвижные… подстанции, что ли, или как уж назвать эти агрегаты — что-то же глушило нас в тех окопах, где мы с разведкой сидели.

В общем, потихоньку за разговорами добрались мы до места.

Лесопилка носила следы деятельного благоустройства. Нет, скорее — подготовки ко всяким неожиданностям.

Перед пушечным броневиком выложили бруствер из брёвен. Одна только башня осталась торчать. Вообще молодцы дойчи. Невзирая на почти безвыходное положение и отдающее сумасшествием обещание эвакуации (ну действительно — дирижабль! сюда! за ними? бред же!) они к обороне лесопилки подошли со свойственной этому народу обстоятельностью.

Я ещё раз оглянулся. С северо-запада нас прикрывала гора, поросшая лесом. Значит, оттуда никакой техники ожидать не приходится. А вот с северо-востока, вдоль по железной дороге…

Нас встретил один из участников Бауэровской группы — тот невысокий, который радовался, что я русский и рассказывал остальным про русских оборотней.

— Доброй ночи, господа, святой отец! Герр Ландграф! Как здорово, что вы вернулись! А то некоторые начали уже сомневаться.

— Опять? — как же меня это нервировало. — Кто-то конкретный воду мутит? Может, ему голову откусить? — Я спрыгнул на землю. — Шучу, не пугайтесь так.

— Есть тут несколько склочных типов, — согласился он. — Рихард с парнями пошёл утихомирить их. Они расположились вон там, в железнодорожном тупике, в последнем вагоне.

— А остальные? Сколько всего людей? Как их разместили? Простите, я не запомнил вашего имени.

— Аккерман, ваше сиятельство, — слегка поклонился он, приподнимая шляпу. — Всего получилось семьдесят шесть женщин, двести четырнадцать детей и восемьдесят пять мужчин.

Охренеть как много. Сможет ли борт забрать всех?

— Женщин и детей постарались разместить в помещениях, где можно растопить печки. Очень тесно, очень. Все мужчины и часть их семей ушли спасть в поезд, там есть нары, а в вагонах охраны — печки, туда тоже поселили в основном женщин с детьми.