Но я легко выкручиваю руку из ее захвата и тут же рявкаю на нее:

— Да вы что себе позволяете!!! Не сметь хватать меня!!! Я вам тут не раб какой-то!!! А самый настоящий человек труда!

Теперь она только беспомощно открывает рот, даже не понимая, как реагировать на мой истошный крик с командными нотками.

— Попрошу обращаться ко мне со всем уважением! Я вам ничего не должен! И никаких служебных отношений с вами больше не имею! И личных тоже пока!

Работники торга начинают выглядывать в двери первого этажа и на втором я слышу цокот каблуков, всем интересно, кто так громко орет в тишине торга и по какому поводу.

Валентина совсем добита моим тоном, а я получаю огромное удовольствие от самого процесса приведения вредной бабы в чувство. Это она решила просто сурово наорать на меня и таким образом чисто горлом решить вопрос с поисками комсорга? Чтобы я упал перед ней на колени и клятвенно пообещал набрать побольше народа в ячейку?

«Да она совсем глупая какая-то. Ладно, закрыла бы дверь на ключ в своем кабинете, потом медленно опустилась уже передо мной на колени и очень нежно показала, чему ее взрослая жизнь научила. Тогда я еще подумал бы над выполнением задания райкома комсомола», — представляю на мгновения я смачную эротическую картину.

«А с криками и какими-то угрозами? Ну, это даже не серьезно вообще».

После долгих переговоров и моих постоянных отказов оставаться наедине с бледной от злости парторгом мы все же идем с ней в кабинет, где может поговорить откровенно. А не ломать комедию перед довольными зрителями, как начинающие трагические актеры.

— В чем дело? Почему ты не хочешь набрать нужное количество в ячейку? — вопрошает Валентина.

— Да зачем мне такой геморрой вообще нужен? — искренне удивляюсь я.

— Но ты же обещал?

— Так и вы что-то мне обещали! И где теперь ваши обещания? В мусорном ведре! Так и мои слова тоже там поищите! — мой ответ, по-моему, очень понятен и логичен.

— Что я тебе обещала? — прикидывается дурой парторг.

— Что меня не будут дергать по работе! А теперь я хожу сюда каждый день работать!

— Так ты там не только работаешь! Ты там спекулируешь товарами народного потребления! — решает пригвоздить меня парторг к позорному столпу, но не на того напала.

Буду я еще в чем-то признаваться, не пойман — не вор.

— Клевета! Да еще не имеет никакого отношения к нашим договоренностям. Я вам набираю комсомольцев, а меня никто не дергает по работе! Только так и никак иначе!

Да, я конечно ловко использую саму работу для личного обогащения, но ставить себе в заслугу парторгу не позволю. Тут мои личные деляги, и я за них могу здорово прилипнуть, уж она-то меня отмазывать не кинется. Да и не сможет точно.