Глава 3
Через две минуты плотной безостановочной работы тяжелой угловатой ножкой я снес маньяку все, что можно на лице и голове. Вплоть до ушей, еще переломал все легко доступные мне кости.
Меня прямо что-то заставило так без остановки взорваться и выложиться на всю катушку.
«Может мой откровенный страх перед маньяком, как сжатая пружина кинул меня забивать его без малейшей мысли в голове? Теперь уже все не важно, дело сделано, Чикатило ждет, в самом лучшем случае больница и инвалидное кресло. Пусть помучается, тварь! Сам испытает все, что приготовил своим жертвам на своем личном единственном теле. Тем жертвам, которые оказались в прошлом, в будущем теперь таких больше не будет! Закончилась его кровавая карьера! — торжествующе думаю я. — Не будет в будущем никаких сорока с лишним жертв!»
Может я перегнул палку, но все сделал для того, чтобы Чикатило не смог больше самостоятельно ходить ногами и тот же туалет посещать. С точки зрения нормального чувства мести пусть помучается несколько месяцев или даже лет в лежачем положении и помрет очень медленно.
«Ну, ладно, хотя бы несколько дней», — говорю себе.
Тем более с точки зрения закона нанесение тяжких телесных все же гораздо легче по возможному сроку, чем хладнокровное убийство. Не стоит про подобный, вполне возможный для меня вариант забывать. Я всем здорово рискнул в только что прошедший момент, а теперь могу оказаться арестован и посажен надолго. Если следствие сопоставит мою личность, отправленные письма и еще какую-то мной оставленную зацепку на месте преступления.
Правда, найти меня в Ленинграде совсем не так просто — самое главное, чтобы здесь никаких зацепок не оставить.
По закону — самое настоящее преступление, как бы я потом не требовал звание Героя Советского Союза за свой подвиг. Когда в полной темноте кладбища, лично рискуя жизнью, остановил кровавую карьеру маньяка.
«Однако я еще могу тут все немного переиграть. Лишь бы время свободное нашлось для кое-каких правильных действий».
Как я уже попробую в таком случае договориться с властью — совсем другой вопрос. С моими знаниями о будущем возможно вполне, что смерть маньяка сразу или его долгие мучения в будущем не будут играть большой роли в моей судьбе.
Я поднес луч фонаря к обезображенному лицу нелюдя и заметил, как состоящие теперь из разных кусков остатки его губ выпустили кровавую слюну, а грудь с переломанными ребрами заметно шевельнулась.
— Жив еще, тварь, — я выключил фонарик и внимательно прислушался вокруг. — Это очень хорошо, поживешь подольше — почувствуешь побольше.