Прямо ва-банк иду, чтобы он меня сразу же не погнал.
— Так уж прямо и зависит? — откровенно смеется товарищ Иванов. — А почему ко мне пришел? Вопрос то довольно серьезный, нужно уровнем повыше забираться!
— Так заметил, что ваша секретарша ушла, и тут же проскочил, — довольно отвечаю я.
— Говори, что за будущее Советского Союза мы спасаем? — улыбается снова товарищ Иванов.
— Давайте начну с самого ближайшего прямо. Сегодня четырнадцатое июня. Значит в Москве идет июньский пленум ЦК КПСС. Из состава ЦК будут выведены товарищ Щёлоков, который все еще министр внутренних дел СССР и еще товарищ Медунов. Сами понимаете, информация подобного рода, которую я никак узнать не могу. Узнать не могу, но уже знаю, — многозначительно я гляжу на него.
Иванов сразу стал серьезным, разговор поднялся на недостижимую для него высоту, которая уже очень опасная.
— И что все такое значит?
— Значит то, что я вижу будущее. Вот рассказал вам по пленум ЦК, информацию о котором вы получите только завтра-послезавтра.
— Так, а что тебе вообще нужно от меня? — не реагирует на мои слова второй секретарь, как-то внутренне сразу закрывшись.
— Связь с Григория Васильевичем, сами понимаете, с каким, — отвечаю я.
— Ишь чего захотел! Не положено! — сразу отрезал Иванов.
— Передать нужно товарищу Романову несколько слов, от них очень многое зависит.
— Да? Ну, напиши на бумаге. Вон, возьми на столе около стены, — подумал, отвечает Иванов и между делом заглядывает в ящик своего стола.
Наверно, у него там пистолет лежит. Вряд ли у него есть кнопка вызова охраны, подобным делом обычно секретарша занимается, поэтому сейчас второй секретарь подумывает о возможной самозащите от сумасшедшего комсомольца.
Я беру листок бумаги и ручку, быстро, но разборчиво пишу на нем. Потом протягиваю бумагу второму секретарю и сажусь на стул перед его столом.
«Григорий Васильевич, передайте пожалуйста Константину Устиновичу, чтобы он не ел копченой ставриды в августе, находясь в отпуске на черноморском побережье. И еще, Чазов — человек Горбачева».
Вот что написано на листе бумаги моим немного неровным почерком.
Глава 18
Однако меня закономерно и очень даже быстро ждет полный облом в кабинете второго секретаря Ленинского райкома партии.
Он сразу понял, что речь идет именно про высшие эшелоны власти, именно те, про которые я так запанибратски пишу, только ему самому там нечего ловить. Все очень непонятно и опасно, смысла вписываться с каким-то подростком в провластные темы ему лично нет никакого.
С всевидящим, типа, подростком так, тем более вообще попадалово конкретное. Такая тема уже верой в бога попахивает, что совсем нехорошо.