«С тебе взятки гладки, ты еще комсомолец-школьник, а меня навернут так, что на всю жизнь хватит. И Романову я звонить не стану, не совсем еще из ума выжил. Как только скажу, что пришел школьник и хочет предсказать будущее, так сразу же потеряю должность! А я к ней столько времени шел! Еще и на первого секретаря попаду рано или поздно!»

Все подобное я читаю в его внимательном взгляде, когда он прочитал записку, никак вообще не отреагировал, аккуратно свернул ее и тут же убрал в стол. Обсуждать тоже ничего не хочет, понимает, куда такие темы могут привести.

«Ну, что тут скажешь, человек все понимает, пусть даже не высказывает лично мне никакого недоверия, но влезать в настолько мутную тему не станет ни за какие коврижки. Которых у меня вообще нет ни одной. Я бы на его месте точно не стал. И ведь он еще не знает, что меня сейчас ведет КГБ!» — сразу все правильно понимаю я.

Тут и его секретарша заглянула в кабинет, держа в одной руке полную тарелку сдобы из столовой.

— Виктория Иннокентьевна, проводите комсомольца из моего кабинета в райком комсомола! Ему уже пора! Это — не обсуждается! — прикрикнул он, заметив, что я хочу что-то возразить.

Вот тебе и весь ответ на продемонстрированное тайное знание. Ползучий бюрократизм, как говорил классик!!! Партийные чиновники — самые обычные бюрократы, с таким обстоятельством мне ничего не поделать здесь и сейчас.

Возразить мне особо нечего, упрашивать, чтобы дальше засовывать голову в капкан кого-то постороннего я не имею права. Мужик сразу все понял и наотрез отказался влезать в непонятную ситуацию с высшими чинами партийной иерархии.

Так что под строгим присмотром тетеньки-цербера меня отвели на третий этаж, где открыли задвинутую на настоящий засов дверь и отправили гулять в помещения райкома комсомола.

«Типа, сами разбирайтесь со своим забравшимся не туда малолеткой».

Да, не получилось сразу ничего, да и не могло получиться, как мне кажется. Отрывать известного своей авторитарностью начальника Ленинграда и всей области от всегда важного дела только потому, что какой-то непонятный подросток что-то там знает из будущего — дураков совсем нет.

— Партбилет на стол и на завод шагом марш! — решительно скомандует товарищ Романов.

Вот с Горбачевым, наверно, его непосредственный подчиненный мог бы попробовать связаться, все же он заметно мягче и человечнее по внешнему виду и общению. Но не с Григорием Романовым, точно не с ним.

И первого секретаря товарищ Иванов наотрез отказался привлекать по знакомству. Выпроводил меня с явным облегчением, а записку сейчас, наверно, сразу же уничтожит от греха подальше.