Слова представителя древней, как сама Русь, военной семьи мне были приятно.

— Спасибо, Данила Романович, — но я не был бы собой, если бы не добавил. — Главное — поля не потоптали.

Боярин громко и сочно рассмеялся, подняв лицо навстречу солнечным лучикам. В этот момент к сопровождающему нас «смешанному» десятку дружинников подъехал пару минут назад вынырнувший из рощицы на юго-востоке воин. Чуть погодя к нам подъехал Тимофей — епископ своего приказа меня беречь не отменял, поэтому татар ловить, как бы не хотелось, ему уезжать нельзя.

— Еще восемь, — поведал он и уехал обратно.

Настигли и покарали. Без потерь с нашей стороны, иначе бы об этом сообщили. Каждое ранение на службе подлежит отображению в бумагах и служит прямым подтверждением воинской доблести. Премия тут глубоко вторична, главное — сам факт пролитой на службе крови и стоящая за этим история, коей можно похвалиться перед коллегами.

— Двести тридцать три, — прибавил я новую восьмерку к общей сумме «двухсотых» степняков.

— Добро́, — порадовался вместе со мной Данила. — Всех словить не получится, но оно и к лучшему: до усрачки перепуганные в степь вернутся, расскажут всем, что на слободу Греческую зубы точить себе дороже.

— Или соберут ватагу побольше и попробуют отомстить, — предположил я. — Еще пяток пушек хочу, сильно помогло. Гляди, — указал на чудовищную картину, к которой из-за моральной усталости сегодняшнего дня уже привык.

Зубы так и не почистил! Сейчас тут закончим и обязательно займусь. А лучше — баня, весь кровью и гарью пропитался.

— Кучно приложило, — профессионально оценил работу картечи Данила и направил коня правее, туда, где на солнышке блестел промявшийся и частично порванный картечинами панцирь лишенного головы и правой руки Аслана. — Аслан-мурза, говоришь? — остановившись, с прищуром посмотрел на землю.

«Резкость» наводит.

— Знакомый? — остановился я рядышком.

Панцирь был «украшен» золоченой нашлепкой, припаянной в центре. Там, где имелся герб старого хозяина. Тьфу, ворье проклятое!

— Асланов в степи много, — развел руками Данила и громко отдал приказ. — Найти все куски татарской рожи да волосы!

— Помогаем, — привлек я к поискам и своих.

Боярин же ими не командует.

— Как выглядел помнишь? — пока спешившиеся мужики, уткнувшись глазами в землю, принялись прочесывать полянку, спросил меня Данила.

— Борода от-такая, — показал я на себе. — На мою похожая, клинышком, но погуще. Лет тридцать пять я бы ему дал. Далеко было, ни глаз, ни шрамов не разглядел.

Надо будет хоть какую-нибудь подзорную трубу попытаться изобразить — сильно не хватает.