Неплохо пообедав с ближниками, мы втроем — «потешный городок» Климу смотреть было неинтересно — отправились проведать новый производственный объект, расположенный в новой, просторной рабочей избушке. С ним связан недавно потрясший окрестности случай — чудной грек объявил акцию невиданной щедрости, выдавая за самые грязные, драные и сгнившие до ветхости лохмотья либо новую ткань, по весу, либо тупо денег. Мало очень, и все выбрали ткань, но иначе как актом «бессребреничества» это никто не воспринимал. Зря — мне просто было нужно сырье.
Тряпки были тщательно расфасованы, и очень хорошо, что большая часть лохмотьев была серенького цвета. Далее состоялась серия экспериментов, позволившая нащупать рабочую технологию: лохмотья очень мелко нарезаются, затем замачиваются на несколько дней, далее — долго разваривается с добавлением золы, затем перетирается в ступках (это самый долгий и трудозатратный этап), полученная бумажная пульпа заливается в формочку — деревянную рамку с сеткою — вода с нее сливается, и «отлитые» листы собираются в переложенную войлоком стопку. После отжима и сушки получаем уже почти бумагу приближенного к А4 формата, но чернилами писать по ней проблематично — этакая «промокашка» получается, пропитывается. Здесь на помощь приходит «проклейка» — готовые листы «промокашки» погружаются в чан с раствором животного клея, а затем снова сушатся и давятся нашим деревянным прессом.
Оценив процесс и полюбовавшись стопками готовой, грязно-серенькой продукцией, мы с мужиками решили с марта переводить всю внутреннюю документацию на собственную бумагу, а Афанасию при следующем его возвращении в поместье велеть везти образцы в Москву — качество похуже импортного, но за такую стоимость с руками оторвут!
Глава 4
Не дословно, но хорошо помню сценку с отцом Кабани из «Трудно быть богом». Изобрел там «Кулибин»-Кабани «мясокрутку», а ее у него центральная власть забрала, чтобы «делать нежный мясной фарш» в Веселой башне. Людей пытать то бишь, что интеллигентной душе изобретателя очень тяжело далось. Интеллигенты от разных сфер жизни общества вообще любят предаваться покаянию за то, что трудились на «кровавый режим», но мне такой подход чужд, и я за судьбу выкованной за день до сочельника нашим кузнецом мясорубки спокоен: у «заплечных дел мастеров» инструментарий и методы работы веками отработаны, и применять мясорубку на «испытуемых» они могут разве что из личных садистских наклонностей, а так будет себе новинка стоять там, где и положено — на кухне.
Война и прочие формы человеческого насилия были, есть и будут. Для меня, носителя совсем иного менталитета, все вот эти боярские «а мы под Литву уйдем, нам-то чего» неприемлемы, и плевать, что окружающие за бегство/переезд меня не осудят — сам-то я себя не иначе как предателем считать буду, поэтому охотно отдам Государю всё, что способно изменить поле боя к пользе русичей. Мой это Царь, Православный, а там, за границами, чужие люди с чужой верой.