Мы с Данилою в центре главного стола. По правую руку от меня — он, слева — монастырская тройка, ключник-Клим, архитектор Сергей Петрович и «алхимик».

— Война — дело суровое, — поддержал меня батюшка игумен.

— Да и не удар сие, а так, погладил считай, — хохотнул Данила.

Посмеялись, и я решил начать тризну. Поднявшись из-за стола, я дождался установившейся за пару секунд тишины и начал толкать речь:

— Славная победа, братцы! Подлый враг по оврагам да лугам голову свою поганую сложил, а мы — вот они, живы да здоровы, слава Богу.

Перекрестились.

— Будет правильным почтить память погибшего Григория. Помолимся за упокой души его.

Игумен здесь выступил «фронтменом», и мы повторили за ним короткую молитву.

— Не забудем Григория нашего, — продолжил я. — Даже одного своего человека терять для меня горе великое. Рядом жили, вместе трудились на благо общее. Помолись за нас, батюшка Алексей, дабы окромя Григория от рук врагов подлых не погибал.

— Помолюсь, Гелий Далматович, — пообещал игумен.

— Отдельно хочу поблагодарить тебя и всю братию монастырскую, — отвесил я ему благодарный поклон. — Молитву вашу сердцем мы чувствовали, сил да храбрости она нам придавала.

Народ одобрительно загудел и принялся креститься, постфактум ощутив озвученное мной.

— Данила Романович, — обратился я к боярину. — Сердечно благодарю тебя за то, что с дружиною своей помог нам превратить победу в настоящий триумф, настигнув и покарав поганых разбойников.

— Да чего там, крыс разбежавшихся передушить, — поскромничал он.

Я с улыбкой кивнул и окинул взглядом сидящих за столами людей. Моих людей, которые только что успешно выдержали серьезное испытание.

— Не хватит слов мне, братцы, чтобы передать насколько я вами горжусь, — признался я им. — Три сотни степняков — большая сила. Воины наши дело свое крепко знают, — отвесил приятного силовикам. — И людей мирных, кои вместо меча молот, пилу, лопату, топор да прочее в руках держать привыкли, смогли в трудную минуту плечом к плечу выставить, спина к спине с ними стать, и вместе защитить то, что строили мы с вами сил не жалеючи. Только так, друг на дружку опираясь, сбираясь в единый могучий кулак, выстояли мы. Слава битвы при слободе нашей всю Русь облетит, ну а мы здесь на ногах крепко стоим и стоять будем, — убедившись, что народ достаточно зарядился значимостью случившегося, я поднял серебряный «фамильный» бокал с квасом. — За победу. Ура!

— Ура-а-а!!! — отозвался народ.

Стопроцентный сухой закон у нас, поэтому все дружно испили кваску. Я уселся обратно, а Данила неожиданно поднялся на ноги: