Что случится раньше — перегрев пушек или отступление степняков? Стволы лихорадочно поливали водой, но это — не панацея, а татарва прет и прет как умалишенные: живые бегут по колено утопая в телах и частях своих предшественников, с отвратительными криками, треском и хлюпаньем принимают заряд картечи и присоединяются к кровавому «подлеску». О волчьих ямах и говорить нечего — давным-давно переполнены по всему периметру поместья. Жаль, что вместимость такая маленькая — ожидали-то мы сотен пять врагов в худшем случае, а привалило под три тысячи степняков.

С такой плотностью атаки врагов я не могу себе позволить смотреть да командовать — личными руками, при помощи личного лука, пришлось открыть личный счет лично убитых людей. Ожидаемых во время первой натяжки лука мук совести не было совсем: эти вот господа пришли убить меня и моих людей, а потом наложить грязные лапы за нажитое нами в богоугодном труде добро. Таких только в землю сырую, на удобрения. Ох и хорошая урожайность вокруг поместья будет лет через пять, когда трупный яд потеряет силу, а питательные вещества останутся. Ну-ка еще попробую удобрить… Вон тот монгол аккуратненько вправо бредет, берем немного на упреждение… Есть, прямо в горло поганое! На агонию не смотрим — кандидатов в удобрение еще много! Натягиваем снова…

Артиллерийские расчеты попросили перерыва через пяток залпов. Все, с полчасика хотя бы придется менее технологично от степняков отбиваться. Ополченцы помоложе и те, кто обращению с луком научиться не успел, до этого подтаскивали боеприпасы, а теперь, подчиняясь команде десятников, заняли позиции на стенах, в основном со щитами, прикрывать стрелков да тех, кто камнями бросается — плотность вражеского огня вновь усилилась. Снова парочка раненных у нас, а проклятая орда вплотную подобралась к частоколу — наши только и успевали обрезать наброшенные на колья веревки, а мы на максимальной скорости стреляли и бросались в штурмующих всем, чем можно.

У ворот тоже жарко, там Данила командует, и оттуда канонады тоже не слышно. Горшки огненные мы пока бережем — момент сейчас напряженный, но не критический: даже полный чайник я вижу, что штурм мы на данный момент выдерживаем нормально, ни единого колышка в «слабом месте» не уронили враги, а все их попытки поставить к валу лестницы заканчивается лишь свежей порцией трупов у подножия наших стен. Хорошо, что татарва концентрирует усилия в двух точках, если бы навалились со всех сторон нам было бы тяжелее.

Спустя десять минут заорали степные трубы, и татарва отхлынула, оставив за собою кучу трупов. Счетоводы наши скоро подведут итог, а я направился в центр поместья, на планерку с Данилой и «высшими офицерами». Со мною покатилась пятая пушечка, но не в центр, а к воротам — будет ядрышками боевую паузу степнякам скрашивать. В центре, во временно переоборудованной под штаб плотницкой избе-цехе, мы собрались у стола с расстеленным над ним планом крепости.