— Хорошо, — сказал я, вернул стул на место и покинул ординаторскую. Перспектива сгнить заживо не радовала и настроение пойти в гости сразу улетучилось. Зайдя к себе в палату и убрав все скопом на тумбочку, завалился на кровать в размышлениях.

— Прокляли, — рассуждал я вслух, — полнейший бред, если бы это происходило с кем-то другим. А ощущать это, чувствовать боль и понимать, что с ней придется жить до конца… Как-то это грустно. И каждый день лечится. Пока в гареме, допустим, это не большая проблема, а дальше как быть, — мысли загнали меня в тупик и еще большую депрессию. Но спасение пришло, откуда не ждали, на пороге палаты появилась застенчивая Марья:

— И с кем ты тут это…беседуешь? Как долго им, — поперхнулась и сразу поправилась, — нам тебя ждать?

Ее манера общения заставила улыбнуться, так что я, не раздумывая, поднялся с кровати и зашагал к выходу:

— Идем. Заодно и отвлекусь от собственных мыслей.

— Идем.

Стоило нам выйти из палаты и дойти до ординаторской, как я снова ее напугал:

— Стой, — резко затормозил ее я, — я же конфеты забыл.

Она замерла на полушаге, как будто от того, поставит она ногу на пол или нет — зависит ее жизнь, но когда смысл моих слов до нее долетел, она немного расслабилась. Я же, подхватив весь пакет с конфетами, вернулся к ожидающей меня Марье, и мы продолжили свой путь.

— Вечер в хату, — с грубым голосом и страшной гримасой на лице выдал я.

Одна девушка пила чай, который пошел у нее носом. Остальные просто притихли и уставились на дверь, а Марья густо покраснела, потому как непроизвольно оказалась в центре внимания.

— Вечер… добрый, — первой сориентировалась Елена, — чифирочку не желаете?

— Буду рад, — с улыбкой согласился я, — и конфет захватил, чтобы не пустые чаи гонять.

У всех присутствующих глаза с меня переместились на увесистый пакет с разными цветными обертками внутри, кто-то даже громко сглотнул.

— Можно? — подойдя к сидящей Елене и указывая на свободное место на кровати, спросил я.

— Конечно, конечно, — и еще сильней подвинулась она, — о, надо же чайник ставить, а то некоторые последний кипяток забрали, — и наиграно злобно глянула на ту, что подавилась чаем. Той очень повезло, что чай она пить закончила. Елена сразу встала и, подхватив чайник с подставки, вышла из палаты. А я в ее отсутствие осмотрелся: палата большая, рассчитана на десять человек. Цветовая гамма краски такая же, как у меня. Четыре кровати расположены, со стороны двери, с противоположной — шесть. Кровать Елены находиться прямо напротив выхода, дальше идет кровать Марьи, куда та уже успела усесться, крайняя в эту сторону принадлежит Люсе. Следом за Еленой лежит девушка с черными, как смола, волосами и следит за моим взглядом, раньше вроде ее не видел. А за ней сидит та, что поперхнулась чаем. Я узнал в ней ту, что поперхнулась в столовой. Слабые у нее нервы. Еще одна девушка сидела слева от двери, читала какую-то книгу и почти не обращала на нас всех внимания. Остальные же койки были свободны. Елена вернулась с полным чайником, поставила на подставку и чайник начал светиться.