Не знаю, сколько прошло времени, но голоса я слышал отчетливо, хоть они и находились не в том помещении, в котором лежал я.

— Нам надо с ними поговорить!

— Они еще не пришли в себя. Это невозможно.

— Нам доложили, что они уже в сознании. Вы препятствуете правосудию!

— Я защищаю здоровье своих подопечных. Пока им противопоказано волноваться. Но если вы готовы взять ответственность за их состояние на себя…

— Как только они будут в состоянии давать показания, вы обязаны незамедлительно сообщить нам, — подытожил неизвестный стальной голос.

— Непременно. Согласно протоколу.

— Доброго вам дня, — и послышались удаляющиеся шаги.

Дальше был лишь скрип отворяющейся двери и небытие.

Когда я вновь пришел в себя и смог открыть глаз, увидел Анну Викторовну, сидящую на кровати и жующую какой-то фрукт. Она же, заметив мои телодвижения, незамедлительно среагировала:

— Девчата, Сергей очнулся.

В тот же момент ко мне подбежали две медсестры, одна просматривала показания приборов, вторая же обращалась ко мне:

— Как твое самочувствие? Что-нибудь болит?

— Воды, — прохрипел я. Без лишних слов мне подали воды из того же одноразового стаканчика. И только выхлебав его до дна, я смог нормально говорить:

— Спасибо.

— Как твоя голова? — поинтересовалась вторая медсестра, — возможны мигрени. Ну и боли в районе поясницы.

— Голова терпимо, а вот спина ужасно болит, — пожаловался я.

— Секунду, — и начала водить рукой над моей грудью, — теперь должно быть полегче. Повернись на бок, иначе пролежни появятся. А с головой… Василиса Никитична запретила лезть самим, так что придется потерпеть немного.

— Спасибо, — с задержкой ответил я, так как головные боли при повороте тела только усилились.

— Он будет здоров? — раздался неуверенный голос Марьи из-за спины.

— Будет. Мы же тебе говорили, что он крепкий. Ты молодец, — ответила первая медсестра, отойдя от монитора.

Я обернулся и увидел Марью. Удивление на ее лице быстро переросло в гримасу ужаса и паники.

— Се…режа, — слова давались ей нелегко, — ты, — на глазах выступили слезы.

— Я. Спасибо, что заступилась.

— Твое лицо, — она завороженно смотрела, а по щекам уже ручьем лились слезы. Бинты на ее груди начали промокать, а сама она начала подрагивать, отчего сразу и кривилась, видимо такие движения причиняли ей боль.

— С ним все будет хорошо, — попыталась успокоить ее первая медсестричка, — Сереж, отвернись пока к Анне Викторовне. Видишь, девушке плохо.

— Да, конечно, — легко согласился я, а мысленно уже искал хоть какую-то зеркальную поверхность, чтобы посмотреть, насколько все плохо. К сожалению, в палате такого не нашлось.