— Ебнуться просто… — протяжно выдохнула, с трудом сглотнув.
— Свайп.
Снова фото. Съемка с вертолета на рассвете. Внизу лодочки и развалины испанских особняков на белой линии песчаного берега.
— Могадишо. Сомали.
— Стас? — подняла настороженный взгляд на него, обозначая, что не готова.
Он усмехнулся и отрицательно повел головой — нет, там не будет того, что привело к перекрытию шрама тату:
— Свайп.
Съемка гоупро с камеры, закрепленной на шлеме. Там же, на вертолете. Фокус кадра вниз — Кот, стоя на полозьях вертолета, смотрит в бесконечность под собой. Затем поднимает голову и смещается фокус, сосредотачиваясь на ровно таком же смертнике напротив него, в котором очень легко узнается Константин Юрьевич. Стоящий через салон ровно так же, на полозьях, одной рукой держась за поручень, длинными пальцами второй упираясь в спинку сидения. Черная футболка, черные джинсы, небольшая камера, закрепленная на черном тонированном шлеме. Плечи и грудь плотно обхватывают ремни рюкзака с парашютом. Протягивает руку, до того упирающую в сиденье, Коту, крепкое, краткое, но сильное рукопожатие и одновременно оба падают спиной назад…
Мир переворачивается. Вертолет стремительно становится меньше в кадре, а Костя в поле зрения. Тело расслаблено, руки раскинуты. Падает спиной на землю и только через секунду поняла, что земля вверху экрана, что все наоборот. Кот поворачивает голову и в кадре запредельные красоты мира…
Обрыв записи. Я, осознав, что до того не дышала, вскинула голову, жадно посмотрев на Стаса, улыбнувшегося уголком губ и вновь проведшего краткий экскурс:
— Сомали поделено на две зоны. Одна с налетом цивильности, отошедшая под, так сказать, кураторство Британии, а вторая это сущий ад с одной зеленой зоной, строго охраняемой, включающей в себя аэропорт и пару неплохих отелей. Как ты понимаешь, поехали мы не в цивильную часть. Остановились в зеленой зоне, наняли охрану, пару раз прокатились по городу, образцу того, во что превращаются люди, когда ими управляют звери. Пробки рассасывались после того, как охрана в пикапе давала автоматную очередь в воздух. Все прекрасно знают, что будет после предупредительных в воздух, если не убраться с дороги. По городу блокпосты с вооруженными солдатами, они если стреляют, то сразу и на поражение, потому что террористические акты — обычное дело и жертв от десяти до ста пятидесяти в среднем. Голод, нищета, дикость. По городу быстро прокатилась весть о двух белых, это как красная тряпка для быка у них. Нас свернули на середине пути, до администрации так и не доехали. Просто сказали «все уже знают, что белые в городе». Уже подъезжали к зеленой зоне, когда взорвалась заминированная машина, стоящая у забегаловки. Машина сопровождения, вся охрана, почти сразу наглухо. Оставшихся двух добили контрольными выстрелами обезьяны, бегущие к нашему перевернувшемуся автомобилю, где мне в шею вошел осколок лобового. Дальше не помню. Приблизительно через десять часов начал осознавать, что происходит. Какой-то подвал и Рика, упорно пытающийся не отдавать меня праотцам. Мое начальство обеспокоилось долгим молчанием. В меня вшит чип, определяющий местонахождение. Пока обезьяны разобрались, что такое смартфон, как с него звонить и сколько требовать денег, в Сомали уже прибыли отряды черных русских и кровавых Мери, по чипу отследивших где мы и занесших букетик благодарностей зверью. — Глядя на бокал, немного прищурился и пояснил, — которых превратили в зверье. Рыба, гнилая голова и подобное. — Немного помолчал и, посмотрев на меня, ровно заключил, — вот и вся история моей тату. И наша философия, дочка моего друга.