— Пошли. — Бросил кратко, покидая салон.

Направился к желто-рыжей огромной квадратной девятиэтажке, наводящей ступор даже своим строгим сдержанным фасадом. Кратким жестом упредив свое сопровождение покидать два черных автомобиля, остановившихся за нами, решительно направился ко входу.

Неожиданно, но скрип петель, когда потянул массивную дверь на себя и придержал ее для меня, неуверенно вступающей в широкий, полупустой холл, чем-то неумолимо схожий с московским метро. Простор помещения, мягкое освещение, облицовка стен и пола в уютный беж и теплый глянец коричневого. Но немноголюдно и все люди, сосредоточенно и в разные направления. Ни рамок, ни строжайшей охраны, лишь двое в форме рядом со входом, тут же утратившие интерес когда были предъявлены Анохинские корочки. Не глядя ни на кого, он направился к широкой лестнице через пару десятков метров от входа. Я, несмело озираясь, за ним шаг в шаг по лестнице. На втором этаже значительный контраст — потолки ниже, интерьер строже, бело-серый мрамор, людей в форме больше, открытые полукабинеты.

— У себя? — подойдя к ближайшему полукабинету, ровно спросил Анохин у нахмурено читающей его ксиву женщины.

— По какому вопро… — менторским тоном начала она, но Костя не дослушал. Резко повернулся вправо и пошел в сторону коридора в отдалении от полукабинетов.

Звук его мерных, твердых шагов в ритм с моим сердцем, бившимся странно ровно, когда я семенила за капо ди капи, убирающим во внутренний карман пиджака красные корочки и невозмутимо пересекающего рабочий шум отечественной обители зла.

Коридор узкий и тоже в том же стиле — низкие давящие потолки, облицовка серо-черным мрамором. Служители порядка почти через каждые десять метров, абсолютно безразличные к нам, направляющимся к хрому дверей лифтов. Кнопка восьмого этажа, электронное табло отсчитывает пролеты, пока я смотрела в ровный профиль Анохина. Абсолютно ровный. Лишь на мгновение тень раздражения в светло-карих глазах, когда лифт остановился и двери раздвинулись, открывая взору широкий коридор отделанный деревянными панелями, с тяжелыми занавесками явно из парчи на широких стрельчатых окнах и мягким ворсом темного ковра, устилающего длинный коридор с равно расположенными друг от друга массивами дверей, у которых висели таблички. Когда взгляд считывал имена и регалии властных властелинов, сидящих за этими стенами, сердце срывалось, но шаг был ровен. Шаг за Константином Юрьевичем, спокойно идущим по коридору. Явно не в первый раз. Шестая дверь нужная, и от регалий и фамилии властного властелина на табличке, мне едва не стало херово.