А Костя, игнорируя красивую девушку в форме, приподнявшуюся за широким столом при его появлении с закономерным вопросом, сразу пошел к двери справа от нее. Сразу внутрь и, повернув голову в профиль, требовательно повел подбородком, чтобы едва не седеющая я не отставала.

Переступая порог кабинета одного из известных лиц в управлении федеральной безопасности у меня заходилось сердце. Кабинет просторный, схожий с тем, что у Костолома. Множество забитых шкафов, атмосфера беспрекословной власти и единоличного закона. В отдалении напротив входа был широкий стол. Человек, венчающий его, немолодой, с высокими залысинами, тяжелым взглядом темных глаз, заостренным гладковыбритым лицом и знаками отличия на униформе.

Он, завершая звонок, глядя в лицо Анохина, кивнул на стул напротив стола миллиардным мгновением позже того, как Костя к нему направился, едва заметно тронув меня за кисть и поведя так, чтобы траектория моего движения окончилась в кресле напротив того, что займет он сам.

— Неожиданный визит, — сухо улыбнулся мужчина, вглядываясь буравчиками глаз в непроницаемое лицо Кости, спокойно глядящего ему в глаза, как только мы расположились в креслах, — хорошее воспитание подразумевает выработку привычки предупреждать о своих визитах, Константин Юрьевич. Мне сейчас позвонили снизу, Анохин, говорят, к вам. Прежде чем дать ответ, я пытался сообразить о ком речь, а если бы не сообразил, могло бы неловко получиться.

— Думаю, лукавите, Игорь Александрович, все вы сообразили. Еще в момент, когда я к Лубянке только подъезжал. — Вежливо улыбнулся Костя, не скрывая тени раздражения в светло-карих глазах. — В том числе и то, по какому именно вопросу я так невоспитанно неожиданно нанес визит. — Мягкое краткое ведение подбородком в сторону меня, не знающей куда деть руки и сцепившей их на скрещенных коленях, чтобы скрыть внутренний мандраж, тремором трогающий кончики пальцев, мысленно вознося благодарность Будде, потому что оба на меня не смотрели. — Касательно самого вопроса, не обессудьте, но буду краток, у меня нет ни сил ни желания на долгие пространственные диалоги, а ответственный за тонны воды при переговорах, сейчас находится на похоронах, которые вынужден пропускать я. Потому: Игорь Александрович, я решительно не понимаю причины такого лимита в перемещениях моих людей. Снимать с самолета, накладывать запрет на выезд в общей системе и заморозку на счета, — я потрясенно смотрела на внешне абсолютно невозмутимого Анохина, — с витиеватыми обоснованиями в виде подозрительных транзакций и…