— Ну нет у меня лошадей! — убеждал он наказного атамана новообразованного Амурского войска. — И денег их купить тоже нет!

— Денег не надо, — хитро улыбаясь в пышные запорожские усы, отвечал ему Тацына. — Надо чтобы маньчжуры их на торг привели!

— Вы что же, хотите их… э… экспроприировать?

— Ну что вы, ваше превосходительство! Какое там экспро… при… припировать, тьфу, что за поганое слово! Просто украсть.

— Но это же…

— У вас деньги на их покупки есть?

— Нет.

— Но повеление его императорского высочества исполнять надо?

— Надо.

— Стало быть не грех.

— Черт с вами, — вздохнул генерал-губернатор, — в конце концов мы собираемся отобрать у империи Цин целую страну[3] . Один табун тут в сущности ничего не меняет.

К счастью, до конокрадства, по крайней мере на российской территории, дело не дошло. Примерно через три дня после этого разговора на пока еще китайском берегу Амура появился отряд всадников с черным драконом на желтом знамени. Что они там делали, было неясно, скорее всего преследовали скрывавшихся в этих краях разбойников. Однако по словам «старожилов», то есть прибывших сюда несколько лет назад вместе с Невельским, Цинская стража и сама мало чем отличалась от разбойников, не брезгуя заниматься грабежами и вымогательствами на подконтрольной территории. Донцы тоже решили в этой сложной теме не разбираться и действовать решительно.

Перебравшись ночью через реку на лодках, казаки окружили орочонскую деревушку, в которой остановились на дневку маньчжуры. Бесшумно поснимав часовых, станичники рассыпались по деревне, выбирая дома, в которых поселились выгнавшие хозяев воины Цин, а потом по сигналу своего атамана напали на них. Застигнутые врасплох маньчжуры попытались оказать сопротивление, но не преуспели, и все как один полегли под ударами казачьих шашек. Так у подчиненных Тацыны появились первые полторы сотни лошадей и кое-какое продовольствие.

Сам генерал утром выступил перед перепуганными орочами с программной речью, в которой объявил их подданными Российской короны и пообещал защиту от любого посягательства на жизнь и имущество, после чего не мешкая привел к присяге. Судя по всему, смысл происходящего остался для местных непонятным, тем более, что отобранное маньчжурами добро им так и не вернули. Зато наказной атаман сумел посадить на коней первые две сотни своего войска, а еще через неделю безлошадных у него в отряде уже не было.

Так что, когда мы присоединяли к империи остров Эдзо с городом Хакодате, казаки Тацыны прошли Приморье насквозь, выйдя к недавно основанному в бухте Золотой Рог Владивостокскому посту. Не ожидавшие такой прыти маньчжуры с китайцами даже не пытались оказывать сопротивление быстрому на расправу генералу. Таким образом, первый раунд остался за нами.