— Как вы сказали, «волшебная рука»? Никогда не слышал…
— Твое счастье.
— Константин Николаевич, а вам никогда не приходило в голову, что если бы вы родились первым…
— Брось эти разговоры, Иван. Уж больно дурно они пахнут. Нет, видит Бог, я не желаю престола и, если уж на то пошло, не думаю, что справился бы лучше, чем мой августейший брат. Для управления такой обширной страной как Россия нужна не только сила, но и дипломатичность, умение договариваться, а я, знаешь ли, привык рубить с плеча. И вместо всеобщего блага может получиться черт знает что…
— Бог с ним, с всеобщим благом. Что теперь делать будем? Здесь и сейчас…
— В общем или в частностях?
— И так и так.
— Пока проведем разведку и определимся с местом будущей базы. Потом под шумок ее заберем и будем ждать, пока союзники дожмут Пекин, попутно занимаясь захватом земли. Чтобы, когда пришло время заключать мир, мы стали посредниками и получили львиную долю преференций, затратив при этом наименьшее количество усилий.
— Отличный план.
[1] Послание Апостола Иакова глава II.
Друзья, не забываем добавлять книгу в библиотеку и ставить сердечки))) это отлично мотивирует авторов
Глава 2
Как и следовало ожидать, наше появление рядом с будущим Порт-Артуром вызвало пристальное внимание китайских властей. Что, в общем, неудивительно, ведь идет война с европейцами, а для жителей Поднебесной разница между нами и теми же англичанами крайне невелика. В конце концов, британцы хотят навязать им неравноправные торговые договоры, а мы под шумок захватываем их земли. То, что эти земли не то что не возделываются, но даже не контролируются, в данном случае не имеет ни малейшего значения. Ведь Китай — самая великая держава под вечным небом, а все европейцы не более, чем «заморские дьяволы», укравшие у Срединной империи ее достижения.
Поэтому стоило нам бросить якорь в бухте Талиенвань, как к нам направилось нарядное суденышко под флагом династии Цин. Прибывший на нем чиновник в расшитом золотом халате, маньчжурской шапочке с загнутыми вверх конусовидными полями и бубенчиком и с безобразно длинными ногтями на безымянном и мизинце левой руки, разумеется, не знал ни единого слова на русском, английском, либо каком-нибудь ином европейском языке. Зато вел себя, как будто и я, и мои корабли являлись его личной собственностью, лишь по какому-то не вполне понятному недоразумению позволившие себе неслыханную дерзость.
К счастью, у нас на борту нашелся человек, сносно владевший мандаринским диалектом, сумевший объясниться с представителем власти, оказавшимся, к слову, всего лишь «ниру-эдзэном»[1] или по-нашему волостным чиновником, начальником над несколькими близлежащими поселениями в Квантуне.