Сам по себе возможный союз с Францией отторжения не вызывал. В конце концов, у нас действительно нет территориальных споров и политических разногласий, если не считать, конечно, пресловутого польского вопроса. Другое дело, что Вторая империя — явление временное и по большому счету бессмысленное. Наполеон III, как, кстати, и сидящий сейчас напротив меня его брат — игроки. Рано или поздно они сделают неверную ставку и потеряют вообще все. И я не собираюсь им в этом мешать, как впрочем, и помогать. Сами справятся.

Нам сейчас нужно сосредоточиться на своих проблемах. Проводить реформы, строить заводы, железные дороги, корабли…

Правда, для всего этого нужны деньги, которых у нас, к сожалению, нет. Зато они есть у французов. Соответственно, есть и пространство для сотрудничества. Если мы сможем создать сильную промышленность, в следующую войну у нас будут и винтовки, и пушки, и броненосцы, а в перспективе и самолеты с танками. Да что там, будет сильная страна, может, и война не случится.

— Знаете что, Шарль, — прервал я затянувшееся молчание. — Давайте все-таки вернемся к более насущным проблемам.

— К вашей высадке в Шотландии? — не без сарказма в голосе отозвался граф.

— Пока нет, — вернул я ему улыбку.

Конечно, хитрец Морни понял, что я блефую. Но никто и не рассчитывал, что он воспримет эту информацию всерьез. Другое дело, что он непременно поделится ей с императором, а тот в свою очередь со своими приближенными. Так что не пройдет и пары дней, как об этих приготовлениях узнают в Лондоне. А если одновременно придут донесения из Прибалтики и Северной Германии, что русское правительство намеревается зафрахтовать большое количество судов…

— Давайте лучше пройдемся по пунктам мирного договора, который я подготовил, и попытаемся согласовать позиции.

— Желаете открыть карты? — высоко приподнял бровь граф.

— А почему бы и нет? Ведь мы уже почти союзники!

Увы, но прийти к согласию сразу нам не судилось, ибо первые же пункты предстоящего соглашения показались Морни, скажем так, несколько чрезмерными.

— Бог мой, Константин. Неужели вы и впрямь намерены лишить бедную Турцию ее исконных территорий?

— Насчет исконности я бы с вами поспорил. Ибо большинство населения в этих краях до сих пор составляют греки и армяне, жестоко угнетаемые османами. Неужели ваш император покровительствует христианам только на словах, а на деле готов отдать их на съедение восточным варварам?

— Ну, зачем вы так? Мне думается, что Великие державы должны уважать чужие границы. Что же касается прав тамошних христиан, то их можно защитить и другими способами.