— Совершенно справедливо.
— Осталось только узнать, что он может предложить взамен?
— Простите…
— Все просто, Павел Дмитриевич. Надо определиться, что нам нужно от Франции, и готов ли Наполеон нам это дать. Как полагаешь, что это может быть?
— Уступки в Польском вопросе?
— Тьфу на него!
— Кавказ?
— Тоже не годится. Помешать он все одно не сможет, стало быть, обойдемся без его одобрения.
— Биржа? — хитро улыбнулся старый царедворец.
— В точку! Нам нужны французские займы!
Как ни крути, но полноценное железнодорожное строительство в такой протяженной стране как Россия требовало совершенно невообразимых инвестиций, которых у нас на данный момент просто не было. А еще надо модернизировать имеющиеся и строить новые промышленные предприятия. Заселять Дальний Восток, а для этого проводить весьма недешевые реформы…
Так что нравится нам это или нет, без внешних займов не обойтись. А между тем, крупнейшая в мире Парижская фондовая биржа (Bourse de Paris) с самого начала войны была для нас закрыта. Следовательно, мы не могли продавать на ней ценные бумаги, а стало быть, получать финансирование.
— Константин Николаевич, — нерешительно спросил у меня Киселев, прежде чем откланяться. — Есть один господин, который хотел бы получить у вас аудиенцию.
— Кто таков?
— Коммерсант, сенатор, в прошлом депутат учредительного собрания…
— Фамилия-то у него есть?
— Барон Геккерен…
Если честно, это имя ничего мне не говорило, но промелькнувшая на лице графа гримаса заставила все же насторожиться.
— Как ты сказал?
— Жорж Шарль де Геккерен Дантес.
— Дантес… тот самый! И какого черта, прости за резкость, ему понадобилось?
— Точно не знаю, но он человек известный и участник многих коммерческих предприятий. А также неоднократно выполнял поручения императора Наполеона.
— Ты знал его прежде?
— Конечно. Я ведь и сам смолоду служил в кавалергардах, а потому нередко принимал у себя офицеров своего бывшего полка. Да что там, его весь Петербург принимал. Уж очень хорошо, шельма, умел располагать к себе…
— Знаешь что, Павел Дмитриевич, — вздохнул я. — Ради России на многое пойти могу. Крови, если понадобится, ни своей, ни чужой не пожалею, но есть вещи… не подходи ко мне больше за таких просителей, а то ведь поссоримся!
Да нам плевать, каким он был,
Какую музыку любил,
Какого сорта кофий пил…
Он Пушкина убил! [2]
[1] Подлинные слова Наполеона III.
[2] «Дантес» Леонид Филатов.
Глава 19
Дворец в Фонтенбло когда-то был всего лишь маленьким охотничьим домиком, специально построенным для короля, чтобы тот мог отдохнуть перед предстоящей забавой. Но поскольку каждый французский монарх считал своим долгом что-нибудь пристроить к этому зданию, со временем на его месте оказался роскошный дворец, находящийся к тому же на довольно почтительном расстоянии от склонного к мятежам Парижа.