— Да какого черта! — воскликнул я обиженно и побежал к директору, изумив Якова Моисеевича, слегка задремавшего под майским солнышком, пока мы мерно писали контрольную.

Мысли мои были просты: какого черта мы вынуждены голодать, когда можно самим обеспечить себя на зиму продуктами? Пускай построят теплицы, да выдадут семена — а уж мы и сами посадим, и поливать будем, и потом урожай заготовим. Никто из моих одноклассников не откажется, уверен. Тем более я как староста должен о нуждах класса беспокоиться.

Тема с продовольствием была острой, а потому я нашел живейший отклик моей идее в лице Семена Валерьевича. Он пошел еще дальше и договорился с одним совхозом, чтобы половина его полей была засеяна школьниками картошкой под наши нужды. Я еще подумал, уж не стал ли я сам ненароком основоположником того, что в будущем школьники и студенты по весне-осени будут обязаны ездить копать картошку? Вроде отец рассказывал что-то такое про свои студенческие годы.

После того, как на территории школы возвели три больших теплицы, это стало самое посещаемое место. Сразу несколько классов посвятили этому событию стенгазеты, и мое имя стало на слуху у всей детворы нашего района.

У этого было и другое неожиданное для меня последствие. Про кровать для себя и родителей я не забыл, но материалов под это дело достать так и не удалось. А тут один из родителей оказался работником склада пиломатериалов. Он же и помогал со стройкой теплиц, так что был в курсе автора идеи. И решил отблагодарить меня, ведь в нашей школе у него аж трое детей учится. И еще столько же скоро достигнут подходящего возраста, чтобы тоже поступить учиться. В общем, теперь у нас дома есть кровати, как мне хотелось!

С Борькой мы отдалились. Он остался в цеху, а в школу еще не ходил. В итоге встречались мы редко. Жаль, но такое происходит сплошь и рядом. Я же сосредоточился на учебе под руководством Поликарпова. С устройством радио и как его собрать я худо-бедно разобрался. Хотя если бы не практические «опыты» — никогда бы не понял, как все это работает. Что такое «диод» и «триод» и как они выглядят в «железе» я понял и увидел. Лампочки и лампочки. Чудные правда, с металлическими пластинками внутри и металлическим штырем с противоположной стороны от цоколя. Даже вспомнил, что вроде первые компьютеры именно из них собирались. Но как именно? Загадка…

Поэтому сейчас я пыхтел над собственным планером и размещением приборов в кабине пилота. Еще и электрику пришлось изучать с механикой. Иначе бы не смог понять, как провести провода от рычагов управления к рулям на хвосте планера. Да и радиостанцию для связи с землей я хотел в свой самолет впихнуть. Николай Николаевич смотрел на мои потуги с каким-то академическим интересом. Словно на мотылька: полетит — не полетит? Но не вмешивался и на мои вопросы отвечал охотно.