быть, это было разочарование? И я вдруг подумал, что с тех пор, как магия вернулась ко мне, я ведь ни разу толком ее и не использовал. Кто же мог знать, что она понадобится мне не для простой демонстрации своих возможностей, а для боя с врагами? Будет ли она слушаться меня так, как прежде? — Маркиз, вы забываетесь! — сказал я. — Вы собираетесь пойти против своего короля. Надеюсь, вы помните, чем вам это может грозить? Но я видел, что никакие слова его уже не образумят. Он уже принял решение и пойдет до конца. Ставка была слишком высока. Он мог посадить на трон своего племянника. А учитывая, скольких сторонников он уже сумел привлечь, он уже чувствует себя победителем. И даже если в сердца большинства дворян я заронил зерна сомнений в том, что в Натаниэле течет королевская кровь, они предпочтут эти сомнения уничтожить. Король с магией безусловно лучше, чем король, лишившийся ее. Поэтому если сегодня Ужон победит, они просто сделают вид, что сцены с алмазом не было вовсе. Никто не хочет, чтобы страна погрузилась в хаос из-за борьбы за трон. Они предпочтут думать, что Натаниэль Ангулем. — Ваше величество, это какое-то безумие! Вы ошибаетесь! У меня и в мыслях не было обманывать вас! — Натаниэль сделал шаг по направлению ко мне, но маркиз Ужон схватил его за руку и заставил вернуться на прежнее место. Нас по-прежнему разделяли несколько шагов и «Звезда Ангулемов», которую никто не решался поднять с паркета. — Ваше величество, вам лучше сделать то, ради чего мы сегодня собрались! — Ужон считал возможным давать мне советы. — Давайте просто забудем о произошедшем недоразумении. Возможно, в моем племяннике сильнее проявляется магия матери, чем отца, и именно это помешало алмазу его признать. А закон должен быть един для всех — и для простого крестьянина, и для короля. Разве не это основа власти Ангулемов? Передайте власть его высочеству, и народ будет прославлять ваши бескорыстие и честь. Но вы лишитесь этой чести, если вздумаете закон нарушить. Я видел, какие противоречивые чувства испытывают гости, и я мог их понять. Украдкой я посмотрел в ту сторону, где стояло семейство Фортен — мне было интересно, присоединился ли к заговорщикам отец Элисон. К счастью, его сиятельство проявил благоразумие и сохранял нейтралитет. Я снова подал знак гвардейцам, и два человека из них встали перед Ужоном. — Вашу шпагу, ваше сиятельство! — потребовал начальник королевской стражи Якобсен. Приносить оружие на бал не дозволялось, и у гостей не было его. Но Ужон пришел в своем военном