мундире, со шпагой на перевязи, а поскольку он воспринимался как дядя будущего короля, то ему не сделали замечания. — Хорошенько подумайте, сударь, — усмехнулся маркиз, глядя на Якобсена, — возможно, уже завтра вам придется приносить присягу другому королю. Уверен, вы хотите сохранить свою должность. Обстановка накалялась, и я тихо сказал Элисон и матери отойти в сторону. Я не хотел подвергать их опасности, если кто-то из заговорщиков решит применить против меня магию. С их стороны это будет нарушением закона — магию в тронном зале имел право применять только монарх — но я сомневался, что их это остановит. А в моей груди уже разгоралось пламя. Нет, это был не гнев. Гнев был бы роскошью, которую я не мог себе позволить. Сейчас мне нужно было проявить хладнокровие. Я уже видел их всех — и тех, кто стоял за спинами заговорщиков, и тех, кто колебался. — Шпагу, ваше сиятельство! — повторил Якобсен. — Я служу королю. И буду служить, пока он носит корону. Во взгляде Ужона впервые промелькнула растерянность. Неужели он надеялся, что гвардейцы перейдут на его сторону? Или рассчитывал на то, что никто не захочет поддержать правителя, который вот-вот потеряет власть? — Вам нужна моя шпага? — воскликнул маркиз. — Ну, что же, извольте! Он выхватил шпагу из ножен, но не отдал ее Якобсену, а выставил вперед. И тем самым перешел последнюю черту. Ну, что же, настала пора пресечь всё это. Их главный аргумент — отсутствие у меня магии — я был способен разбить одним движением руки. Но прежде, чем я сделал это, случилось то, чего никто не ожидал. Должно быть, Ужон подал кому-то знак. Потому что двери зала распахнулись, и в них появился огромный черный зверь. Кто-то говорил мне о том, что маркиз привез во дворец свою ручную пантеру. Но то, что она окажется в тронном зале, представить было невозможно. Но, кажется, Ужон просчитал всё заранее — как только его позиции чуть пошатнулись, он пустил в дело тайное оружие. И сработал эффект неожиданности — гвардейцы растерялись, а среди гостей началась паника. Но зверь не был предоставлен сам себе. Он явно слушался чьих-то приказов. И я не сразу в этой обезумевшей от страха толпе разглядел барона Пате — правую руку маркиза Ужона. А в тот момент, когда я увидел его, он как раз оказался рядом с Элисон и моей матерью. И пантера стояла рядом с ним, скаля свои огромные зубы. — Примите правильное решение, ваше величество, — раздался торжествующий голос Ужона, — и ваши жена и мать не пострадают. И вашим людям не стоит делать глупостей — прежде,