и назовет? Но никакое имя не прозвучало, и обстановка в зале накалялась с каждой секундой. Я надеялась, что хотя бы в эту ночь удастся избежать кровопролития, но когда маркиз Ужон выхватил шпагу из ножен, стало понятно, что мирным путем договориться с ним и его сторонниками не удастся. В зале раздались испуганные вскрики. На балы не допускалось приходить с оружием, и я не понимала, почему это позволили сделать маркизу. Один он вряд ли был бы опасен. Но ведь наверняка найдутся те, кто встанут на его сторону. Раз король слаб и вынужден будет отречься от власти, то они предпочтут поддержать того, кто имеет реальные шансы на престол. И ради того, чтобы получить преференции от нового короля, они не постесняются предать старого. Но оказалось, что маркиз Ужон пришел не только со шпагой. Наверно, он изначально понимал, что ему потребуется что-то более убедительное. И когда в зал вошла огромная пантера, началась паника. Мне изначально было непонятно, зачем он привез такого зверя во дворец. А вот теперь ситуация прояснилась. Я не заметила, в какой момент рядом со мной оказался мужчина, что обычно сопровождал Ужона (я не знала его имени). Но, кажется, именно он отдавал приказы животному, потому что пантера, послушная его жестам, подошла прямо к нам — ко мне и к королеве Корнелии. Народ в страхе метнулся в стороны, чем только разозлил зверя. Стоявшая рядом со мной свекровь охнула и сделала то, чего никогда не делала прежде — схватилась за мою руку. А потом прошептала мне на ухо: — Встаньте за мою спину. А когда животное бросится на меня, бегите прочь! Меня так тронула ее неожиданная забота, что я на какой-то миг растерялась. Но тут же велела себе собраться. — Примите правильное решение, ваше величество, — раздался торжествующий голос Ужона, — и ваши жена и мать не пострадают. И вашим людям не стоит делать глупостей — прежде, чем они успеют применить оружие, их величества могут пострадать. Наверно, если бы в этот момент он посмотрел на меня, то понял бы, что сделал что-то не то. Но он так упивался своим контролем над ситуацией, что не заметил моей улыбки. А я уже переключила свое внимание с маркиза на огромную черную кошку. Я уже мысленно разговаривала с ней. И чувствовала, что она меня понимала. Сначала в ее взгляде промелькнуло удивление — должно быть, с ней прежде никто и никогда не разговаривал так. Потом появилось упрямство — она не собиралась сдаваться без сопротивления. Но я знала, на что следовало надавить — ее хозяева наверняка не были безупречны. Они наверняка