и она знали, что за дверями ее будет ждать стража. Мы встретились взглядом с Натаниэлем, и он, должно быть, прочитал в моем взгляде то, что удержало его от длительного разговора. — Простите, ваше величество, — выдохнул он. — Я слышал, что говорила вам моя матушка. Могу поклясться вам, что я был уверен в том, что являюсь вашим братом, и у меня не было намерения в этом вас обмануть. Но я обманывал вас в другом — я делал всё, чтобы отдалить вас от Бланш Фортен. Но делал я это лишь потому, что я ее люблю. Ну, что же, значит в этом я не ошибся. Но эта правда ранить меня не могла. И мне хотелось верить хотя бы в то, что он действительно ничего не знал об обмане герцогини Эштон. Он удалился с бала почти сразу же, как только его покинула герцогиня. Только, в отличие от нее, он отправился не в тюрьму, а в столичный дом Эштонов под домашний арест. А я подошел к своей матери и поцеловал ее руку. — Надеюсь, матушка, теперь вы сможете вздохнуть с облегчением. Никаких Эштонов во дворце более не будет. Она устало улыбнулась. — Я рада, что всё — закончилось именно так, мой дорогой! Но еще больше я рада тому, что рядом с тобой такая женщина, как Элисон. Прости, что поняла это только сегодня. Боюсь, она никогда не простит меня за то, что прежде я была с ней столь груба. — Уверен, что тебя она простит. А вот меня… И у меня были основания для таких сомнений. Мне еще предстоит оправдаться перед ней за свое поведение. И потому когда Элисон вернулась в зал, я громко сказал: — Бал продолжается, дамы и господа! Танцуют все! Оркестр заиграл вальс, и подошел к жене и склонил перед ней голову. Даже если Элисон не умела танцевать именно этот танец, какая разница, сколько раз мы с ней оступимся? Никто всё равно не посмеет сделать нам замечание. Всё-таки титулы короля и королевы дают определенные преимущества. Глава 93. Элисон. Вопросы и ответы Я отвела пантеру в то помещение, которое было ей отведено. Слуга, который ухаживал за ней, сказал, что ее зовут Ночка. Ну, что же, это имя ей вполне подходило. Я еще раз почесала ее за ухом и пожелала ей приятных снов. А вот на обратном пути в зал, когда волнение уже улеглось, у меня возникло множество вопросов, на которые я захотела получить ответ. И я собиралась задать их королю. Но стоило мне переступить порог зала, как оркестр заиграл вальс. Почему-то именно этот танец я особенно хотела научиться танцевать. В нём не было чопорности полонеза или церемонности менуэта. Зато в нём была удивительная свобода. Он давал возможность быть собой. И когда