— О смерти, — выпалила я, даже не задумываясь. — О смерти... Хеладейна.
Диант с удовлетворением кивнул.
— Вот именно. Это история о том, как погиб древний король, который считался бессмертным. Видимо, в этом были замешаны хелси — и неудивительно, учитывая, что Хеладейн с ними делал. Наверняка тот, кому известно больше, лучше поймёт эти строки.
Серые глаза Дианта прошили меня насквозь, и я чуть не выронила бумажку из рук.
— Но нам вряд ли нужны эти знания, Мирана. Если только никто из нас не собирается убивать королей.
Я так и не поняла, было ли это шуткой. Звучало как шутка, но Диант смотрел на меня без улыбки. По его взгляду я отчётливо видела одно — если вдруг я сойду с ума от своих страхов и захочу убить короля, то Диант станет моим врагом. Несмотря на все тайны, запреты, кровь; король — его отец. Настоящий отец.
Но ведь я и сама себе не враг. Он и мой отец тоже.
Очевидно, в моём полном ужаса взгляде принц прочитал то, что ему нужно, и улыбнулся, но так, что я не смогла разобрать — это тепло или холодно.
— Мадам Ривера была права. Это нужно сжечь.
Глава 5
Всё начинается с цвета одежд. На бал Забвения надевают непременно белое: белые длинные платья с мерцающими корсетами и струящимися юбками, белые камзолы и брюки, изысканные ботинки из белой кожи. Бал легко можно спутать с парадом невест.
И серебро. Всё, что не может быть белым, становится серебряным — застёжки, пряжки на туфлях, заколки в волосах и украшения. Не приведи судьба надеть сюда любимые золотые серьги.
Ни в один день традиции не соблюдаются так рьяно, как в этот — день, который остановил разрушение мира. Если позволить себе хоть каплю пренебрежения, малейшее сомнение в том, что в тот день всё было сделано правильно, то это станет началом конца. Чтобы оставить запретные знания навеки забытыми, нужно продолжать верить в эту необходимость.
При входе на главную площадь, где проходит бал, всем вручают бокал с густым серебристым напитком — так можно приобщиться к прошлому, а заодно помолиться короне, чтобы никогда не держать в руках настоящее зелье. Забвение пугает всех. Люди предпочитают просто — не знать. И оттого жертва предков в этот момент обретает особое величие, на краткий миг мы начинаем понимать их так близко, словно были там сами.
Я никогда не относилась к этому дню с уважением, потому что с детства злилась на дурацкий запрет моей силы. Сейчас причина стала ясна, и мне приходилось с ней соглашаться, но начинать уважать запреты было поздно. Так что, получив бокал, вместо возвышенного восторга я просто осматривалась по сторонам. На лице Сая тоже не отражалось уважения. Наверное, те, кто пробирается в королевский архив в поисках запретных знаний, теряют эту способность.