Почему я без сомнений готова воспользоваться этим странным выигрышем, попрощаться с друзьями, с семьёй и отправиться далеко-далеко в королевский дворец, к королю, вселяющему ужас? Да ещё и заниматься там рисованием, к которому не имею ни таланта, ни желания. Они этого настолько не понимали, что могли подумать, будто не знают меня вообще. Я не могла сказать им всю правду — она опасна для них самих. Но открыть хотя бы маленький кусочек придётся, если я всё ещё хочу иметь друзей.

Я отвернулась, разглядывая траву в стороне — её мягкий зелёный цвет помогал подбирать слова.

— Есть один королевский запрет, который касается меня. Я должна в нём разобраться.

Альбина ахнула, ухватившись за плечо Яра с такой силой, что тот покачнулся.

— Ты с ума сошла? Копаться в запретах! Про учителя Астора забыла уже?

Парень сжал её ладонь и красноречивым взглядом попросил замолчать, но слова уже прозвучали.

— Мой дядюшка тоже погиб после Забвения, — напомнила я, и подруга застыла с открытым ртом. — Так что я ничего не забыла. И хочу, чтобы вы держались подальше от этого. А я... не могу.

— Почему не можешь? — Яр смотрел с необычной для него серьёзностью. — Все могут, а ты не можешь.

Я не знала, как ответить, чтобы они поняли. Они ведь правы. Королевские запреты существуют не просто так, каждый из них написан кровью тысяч людей. Ну, по крайней мере, так говорят на уроках истории... А любой, кто узнаёт запретное, подвергается Забвению. Это считается милосердием. Никого не казнят, не запирают в тюрьмах, просто отнимают маленький запретный кусочек памяти.

К сожалению, иногда Забвение бывает неудачным. Очень-очень редко. Как, например, у моего дядюшки... Из-за меня. Из-за моей способности, которая тоже оказалась запретной. Не стоило ему рассказывать...

Каждый раз, когда я вспоминала об этом, сжимались кулаки от злости на себя. Но не только на себя. На этот дурацкий, совершенно бессмысленный запрет! Почему моя сила запрещена? Что в ней плохого? Я всегда хотела узнать о ней больше, и только когда мы остались без дядюшки, в нищете, мной двигало уже не любопытство — мне нужно было знать, как превратить эту силу в деньги.

Вопрос Яра долго висел в воздухе. Он не терял никого из-за Забвения, и тем более не был в этом виноват, поэтому никогда бы меня не понял. И я вновь опустила глаза, отвечая.

— Потому что это случилось из-за меня, Яр. Это я сказала дядюшке то, что нельзя. И я должна всё понять, чтобы больше не подставить никого.

Яр долго смотрел на меня, но в итоге выдохнул, сдаваясь. Может, они и хотели бы уговорить меня одуматься, но не стали. Мы хорошо видели моменты, когда нужны не доводы разума, а простая поддержка.