Я постаралась не выдать сильного удивления и прилежно сложила руки на столе, будто решала задачку в школе.

— Так, ну и кто же мы с тобой такие?

— Не знаю, но мне всё это очень не нравится. А ещё я ужасно, просто ужасно устал…

Его рука упала с дивана, разом утратив всю силу, а глаза на обескровленном лице медленно закрылись, будто у него закончились силы держать их открытыми. Я перепугалась не на шутку. Может, ему помощь нужна? Судя по всему, быстро накачать тело кровью наша сила не способна.

Я подскочила к принцу с кружкой чая и сунула под нос.

— Пей. Тебе нужно больше жидкости.

Он попытался обхватить ручку обессиленными пальцами, но они держали так неуверенно, что я не решилась отпустить и сама поднесла кружку к его губам. Кто бы мог подумать, что я буду сидеть вот так и отпаивать самого принца...

— Зачем ему нужна была твоя кровь? — прошептала я.

— Потому что идиот… Ты же слышала.

— Но король и правда пьёт твою кровь. И он и правда остаётся молодым.

— Потому что он тот самый король, который умеет творить чудеса. — Губы Дианта еле открывались. — И потому что я его сын. Возможно, кровь родных детей и правда даёт такую силу, но нужно ещё знать, как её использовать. Никто, кроме короля, этого не умеет.

Он помолчал, пока я обдумывала ответ. И добавил ещё:

— Хотя знаешь… Я никогда не слышал, чтобы он использовал кровь Диамиры.

— Так может, всё это связано? Может, дело не в том, что ты его сын, а в тебе самом? И тот старик...

Диант уже не слушал, и я замолчала. Вопросов оставалось много, а сил на них — нет. Я помогла ему перебраться на кровать, и принц бессильно упал на подушки, а я осторожно улеглась с другого края.

С моей стороны было окно, но едва я в него взглянула, как ночные тени превратились в силуэт, заносящий кинжал. Вскочив, я задёрнула шторы, но этого не хватило — силуэт мерещился и сквозь них.

Так что я повернулась на другой бок и уставилась на спину Дианта. Принц получил от хозяина пижаму, но надел только штаны, и спина оставалась голой. Так странно. Мне полагалось смутиться, но вместо этого захотелось прижаться — крепко-крепко, как тогда, на лошади. Почувствовать вблизи его запах. Сейчас, после всего, разве нельзя? Может быть, хоть это успокоит...

И спина ещё такая красивая — изящная, неподвижная, будто по ней обязательно нужно провести ладонью... Я задумалась над этим желанием и вдруг спохватилась. Неподвижная? А он вообще дышит?!

Поколебавшись немного, я приложила пальцы к его шее, пытаясь нащупать пульс. Ладонь накрыли светлые волосы — мягкие, как я и думала... Только вот пульс не прощупывался.