Подобрав сумку, я пошла дальше по каменной крошке, которая редела с каждым шагом, пока окончательно не сменилась сбитой земляной тропинкой. Свет амулета выхватил вдали чужую фигуру и заставил притормозить — в нашем районе редко встретишь людей в это время. Но фигура уже знакомо махала руками, привлекая внимание, и ветер донёс обрывки моего имени:

— …а-на! Ми…-на!

Спустя минуту передо мной согнулся запыхавшийся подросток, и я нахмурилась.

— Что ты здесь делаешь, Жан?

— Матушка… послала. — Он сделал ещё один глубокий вдох и выпрямился. — Последняя карета уже давно проехала, а тебя всё нет.

— Ну, задержалась на подработке. — Я взяла парнишку за руку, но он тут же вывернулся и гордо пошёл рядом. — Не первый раз же. Нельзя тебе одному так поздно ходить!

— А тебе что, можно? Ты вообще девушка! Матушка сказала передать, что теперь всегда будет отправлять меня тебя встречать.

Жан произнёс это, раздуваясь от гордости, а я только выругалась про себя. Вот же тётушка! Специально это придумала в надежде, что я буду беспокоиться за брата и перестану шляться ночами.

— И вообще, когда ты уже возьмёшь меня с собой? — Он отвернулся, чтобы не показывать мне обиду на лице. — Я тоже могу работать.

Я оставила это без ответа, как обычно. Не хотелось ни врать, ни объяснять. Зато всё-таки ухватила Жана за руку и впихнула туда большой леденец на палочке. Он от неожиданности моргнул, зато оставшуюся дорогу довольно сопел, посасывая леденец. Эта картина понемногу вытесняла из памяти лицо Вирана, заменяя его на лица тех, ради кого я к нему хожу. Возвращала миру немного нормальности.

Так мы дошли до улицы на отшибе, где среди десятка домов стоял и наш. Ещё недавно это место было деревней рядом с Антерой, но город активно рос, и вот уже пару лет как мы всей семьёй считаемся городскими жителями. Со всеми вытекающими радостями — вроде образования, лечебниц и налогов.

Дом встретил протяжным скрипом досок на лестнице, и я стиснула зубы от ненавистного звука бедности. Это наступил Жан, даже не заметив. Сама я всегда перешагивала через эти ступени.

— Явилась! — всплеснула руками тётушка, едва мы пересекли порог. — Мирана, ну сколько можно? Мы же волнуемся! Где ты была?

— На подработке.

Я сбросила туфли, не торопясь поднимать на тётушку глаза. Во-первых, я уже совершеннолетняя и могу делать, что хочу. Во-вторых, я знаю, что в её взгляде будет столько беспокойства, что укол совести неизбежен. Так что я сразу полезла в сумку и вытащила ещё два леденца.

— Где девочки?

— Спят, конечно! — Глаза тётушки сверкнули. — Мирана, когда ты попадёшься разбойникам, леденцы нас не утешат.