Через пару часов после завтрака мы подошли к воротам, где ждала карета для поездки в город — огромная и сверкающая, даже роскошнее той, на которой меня привезли во дворец. Только вот возле неё уже стояли двое: Диант и Виолетта. Принц впервые за эти дни надел что-то поверх рубашки, и теперь на нём красовался белый, расшитый серебром приталенный камзол. Только рукава оставались небрежно закатанными. Я невольно окинула взглядом его стройную фигуру, а потом смущённо отвернулась. Лиона в недоумении остановилась в нескольких шагах от него.

— Леди Лиона. Леди Мирана, — широко улыбнулся Диант. — Мы тоже собрались в город, и узнали, что карета уже приготовлена. Рад вашей приятной компании.

Судя по лицу Лионы, она такой приятной компании совершенно не обрадовалась.

— Я пойду попробую найти другую карету, — шепнула она мне тихо.

Но Диант её то ли услышал, то ли как-то ещё догадался, и пояснил:

— Сегодня беда с каретами. Его величество выехал с целой процессией, новую вы будете ждать несколько часов. И вообще, у вас что, какие-то предубеждения?

— Ну что вы, — выдавила Лиона. — Это большая честь.

Диант мило улыбнулся и указал ладонью на вход — недовольство Лионы его ничуть не обижало, а скорее веселило.

В итоге мы обе мысленно ругались, рассаживаясь в карете. Ладно бы компания Дианта была просто неприятной, но ведь король может посчитать это нарушением своего приказа. Хотя я вдруг задумалась: интересно, Арабелле тоже запретили приближаться к принцу? Всем художницам запрещают или только мне так повезло? Может, считают, что Арабелла, как аристократка, способна держать себя в руках, а я стану бегать за принцем и забуду про дурацкое рисование?

И почему король не мог попросить самого Дианта не отвлекать художниц от работы, а не приказывать мне? В общем, одни вопросы. Как обычно, ответы только в голове короля, а у него не спросишь.

Не успели мы отъехать, как Виолетта, сидящая напротив, поморщилась.

— Леди Мирана, у вас платье в краске.

Я даже опомниться не успела, как Лиона принялась панически осматривать моё платье и нашла пятна у края подола. Она покраснела так, будто это её собственное платье, а я нахмурилась.

Наверное, стоило поблагодарить Виолетту за наблюдательность, но её лицо выглядело таким надменным, что язык не повернулся. Её замечание было явно не из добрых побуждений. И я буркнула, не удержавшись:

— А вам больше смотреть не на что?

Правда я быстро прикусила язык, когда наткнулась на полный ужаса взгляд Лионы. Не злить леди Виолетту, да, помню. Та улыбнулась, хотя глаза остались холодными.